Она накормила собак, просто чтобы чем-то заняться, потом пожарила яичницу и чуть не сожгла ее, у Сэма получилось гораздо лучше...

— Это нелепо! Прекрати! — приказала она себе, но это было трудно — нечем заполнить пустоту.

Джемайма поднялась наверх, сняла с его кровати белье, бросила в угол ванной. Постирает, когда дадут свет и можно будет воспользоваться стиральной машиной. От простыни исходил легкий запах его тела, и ей пришлось сделать усилие, чтобы не поднять ее и не прижать к лицу.

Нелепо... Надо больше выходить из дома. Она с ума сходит, просто сходит с ума. Сидит здесь взаперти в полном одиночестве, в компании кур и коров.

Хотя Оуэн, конечно, всегда к ее услугам!

Она спустилась в кухню, поставила чайник, включила радио. Батарейки почти разрядились, из приемника шел ужасный треск, она выключила его и долго сидела неподвижно, прислушиваясь к посапыванию Нудл.

Вдруг в вечерней тишине до нее донесся звук сирены, мимо дома на большой скорости пронеслись синие вспышки огней. Пожарная машина?

Сирена замолкла, Джемайма торопливо накинула пальто, надела сапоги и выбежала во двор, не на шутку встревожившись. По звуку похоже, что машина остановилась у фермы Стокдейлов...

Так оно и оказалось. Пожарная машина стояла в переулке с включенными фарами, но огня видно не было. Вообще никаких признаков пожара, только слышались крики. С бьющимся сердцем Джемайма побежала по переулку, протиснулась между машиной и изгородью. В канаве у входа во двор лежал перевернутый трактор Оуэна.

— Оуэн? — в ужасе прошептала она, и возле нее появился незнакомый мужчина.

— Вам помочь, мисс?

Она подняла глаза.

— В кабине кто-нибудь есть?

— Сын фермера. А вы кто?

— Соседка... Он ранен?

— Пока не знаю. Его родители вон там. Хотите пройти к ним?

Джемайма подошла к группе сгрудившихся вокруг кабины людей и увидела миссис Стокдейл, с трудом сдерживающую слезы.

— Я в порядке, мама, вот только рука... — послышался голос Оуэна.

Джемайма заглянула внутрь. Оуэн лежал на боку, одна рука неловко подвернута. Пожарный говорил с ним через разбитое окно.

Оуэн увидел Джемайму и храбро улыбнулся.

— Джем, позаботься о маме, хорошо? Скажи ей, что я цел. Уведи ее в дом.

— Я не уйду от сына, — твердо заявила мать. — Знаю, что ничего не могу сделать, но хочу быть здесь.

Его отец молчал, просто стоял и смотрел, как пожарные цепляют трос к трактору, чтобы попытаться вытащить его из канавы. Задача оказалась нелегкой. Трактор заскользил по склону, и Оуэн вскрикнул от боли, но потом машину все-таки удалось поставить в вертикальное положение. Раненого вытащили из кабины.

— Рука сломана, — сказали пожарные прибывшему на место аварии врачу, и бледного Оуэна увезли в больницу на «скорой помощи». Мать, тоже бледная и потрясенная, сопровождала сына, а отец последовал за ними на своем автомобиле. — Не подскажете, куда нам поставить трактор? — спросили пожарные у Джемаймы.

Та пожала плечами.

— Я заведу его во двор. Думаю, он на ходу.

Пожарный оглядел ее с головы до ног с явным сомнением.

— У вас есть права? — скептически спросил он. Девушка закатила глаза и оставила вопрос без внимания, потом забралась в помятую кабину, стараясь не наступать на устилавшие пол и сиденье осколки стекла. Мотор завелся, но сдвинуть трактор с места оказалось чрезвычайно трудно. Наконец ей удалось заехать во двор и оставить его у коровника. Пока неплохо.

Вытащив из зажигания ключи, она опустила их в почтовый ящик и направилась домой. Наступила полночь. Джемайма вдруг поняла, что, хотя Оуэн и раздражал ее, она только что потеряла в его лице ценного помощника.

Значит, если к утру свет не дадут, ей придется носить воду одной.