— Гнилью пахнет уже отсюда, — проворчал Сэм. Она посмотрела на зеленое пятно, расплывающееся у него на груди, и подавила смешок.

— Извини. Я не успела тебя предупредить. Все оттого, что она чихнула...

— Я заметил, — сухо отозвался Сэм и начал энергично перекидывать солому.

Чтобы отвлечься? Поскорее закончить и переодеться? Или избавиться от разочарования? Кто знает...

Сэм пребывал не в лучшем настроении. В нос ему бил ужасный запах, но возникла и другая проблема. Высыхая, вонючая жидкость склеила волоски на груди, и теперь каждое движение рук или плеч причиняло боль, оттого что волоски выдергивались с корнем.

Ему приходилось слышать о женщинах, удаляющих волосы на ногах, и даже о выбривающих грудь пловцах, но только сейчас он начал понимать, что это такое.

Какое счастье, что он не женщина и не пловец!

— Сэм, достань мне кое-что, пожалуйста, — попросила Джемайма, показывая на полку под потолком в задней части коровника. — Старая кончилась.

На полке стояла большая банка с неизвестным веществом под названием «стокгольмская смола». С его везением, вполне вероятно, он опрокинет ее себе на голову. Сэм осторожно потянулся и издал сдавленный стон.

— Сэм?

— Все в порядке, — буркнул он и поморщился.

— В чем дело? Ты поранился?

Он покосился на ее поднятое к нему встревоженное лицо и закрыл глаза. Он не хотел видеть, как она засмеется.

— У меня волосы на груди слиплись. Когда я шевелюсь, они выдергиваются. Очень больно.

Как она рассмеялась, он не видел, зато отчетливо различил сдавленный смешок. Его глаза открылись.

— Нужна тебе эта банка или нет?

— Нужна, если сможешь ее достать, не причинив себе большого вреда.

— Ты просто хочешь полюбоваться на мои страдания, — пробормотал он и, сжав зубы, чтобы не вырвался нечаянный стон, схватил банку и подал Джемайме.

Как только они закончили, она повернулась к Сэму.

— Все, пошли посмотрим, насколько ты облысел.

— Садистка, — прорычал он и поплелся за ней в кухню.

— Снимай рубашку.

— Шутишь? Она ко мне намертво прилипла.

Джемайма осмотрела его со всех сторон и кивнула.

— Ты прав. Мы тебя намочим. — Без долгих приготовлений она схватила тряпку, намочила ее холодной водой из-под крана и начала выжимать ее прямо на Сэма.

— А теплой нельзя? — спросил он сквозь зубы. Джемайма сжалилась, налила в миску воды из чайника. Слишком горячо, но больше он не произнесет ни единого слова. Так он и стоял с видом мученика, а она дюйм за дюймом отрывала присохшую ткань от его груди, пока наконец он не смог снять рубашку через голову.

— Я постираю, — предложила она, и он сунул грязный комок в протянутые руки и скосил глаза себе на грудь.

— Думаю, мне надо помыться, — озабоченно заявил он.

— Ммм... Может, навестим Мэри?

— Неплохая мысль. А ты хочешь принять ванну?

— С удовольствием.

— Заодно и перекусим.

Джемайма хмыкнула.

— Отличная мысль. Мэри готовит замечательные супы. — Она помолчала. — Думаю, сначала тебя надо немного отмыть. Ты спереди, а я по бокам, где тебе не видно.

Мысль и правда оказалась неплохая. Когда они закончили, Сэм оделся и почувствовал себя похожим на человека.

— У тебя еще на шее пятно осталось, — пробормотала она и приподнялась на цыпочки, чтобы вытереть грязь у него под подбородком. Потом опустилась на пятки и провела шершавыми, как наждачная бумага, руками по его груди до пояса.

— Руки у тебя мягче не стали, — проворчал он.