— Ты занята сегодня вечером после дойки?

Джемайма мысленно перебрала все, что ей надо было сделать, но желание побыть с Сэмом перевесило. Она отрицательно покачала головой.

— Нет, не очень.

— Хочешь, пообедаем в пивной? Ничего особенного, просто поедим, если не хочешь переодеваться. Или можем съездить в Дорчестер.

Она подумала о своем гардеробе, о руках, которые не стоило показывать в обществе, и покачала головой.

— Пивная мне подходит, — сказала она. — Только не наряжайся, у меня нет ничего, кроме джинсов и деловых костюмов.

Сэм рассмеялся.

— Я тоже надену джинсы. Увидимся... когда? В восемь?

— Отлично, — согласилась она, задаваясь вопросом, не глупо ли позволять их отношениям развиваться, когда у них явно нет будущего. Она вышла из «лендровера», и он выглянул из окна, усмехаясь.

— Вряд ли тебе нужна компания во время дойки?

— А что, ты уже соскучился по ней, Сэм? — поддразнила она, и он расхохотался.

— О да, особенно по Дейзи.

Джемайма прыснула.

— Бедняжка Дейзи.

— Нашла бедняжку! Можно я останусь?

— Конечно, если хочешь. Сапоги дяди Тома там, где ты их снял.

Он надел их и старую куртку тоже, пока Джемайма наливала воду из чайника в ведро и кормила собак. Потом она разложила вилами силос по кормушкам, включила доильный аппарат, а Сэм болтался рядом и всюду совал свой нос.

— Теперь дело идет быстрее? — спросил он, когда она прикрепила присоски к вымени первой коровы.

— Немного быстрее. Но все равно времени уходит достаточно. Более современный аппарат был бы гораздо эффективнее, но мне приходится довольствоваться тем, что имею. — Она выпрямилась. — Я поблагодарила тебя за ремонт мотора?

Он подошел ближе, дразнящая улыбка заиграла на его губах.

— Можешь поблагодарить еще раз, — пробормотал он и привлек ее к себе.

Первое прикосновение его губ было подобно дождю в пустыне, и, словно иссохший цветок, она вся раскрылась ему навстречу. Он издал низкий гортанный стон и крепче прижался к ее рту. Ноги у нее подкосились.

Сэм вдавил ее в стену, только это оказалась не стена, а бок Дейзи, которая неодобрительно замычала и попятилась.

Он чуть было не потерял равновесие, но устоял на ногах. Он привлек Джемайму к себе, она засмеялась, повернула голову и взглянула в немигающие глаза коровы.

— Дейзи, ты такая ханжа, — укоризненно произнесла она.

Сэм хмыкнул и отпустил ее.

— Потом, — пообещал он, и огонь страсти запылал в его глазах.

Джемайма почувствовала, как ее сердце сбилось с ритма, и, повернувшись к коровам, сосредоточилась на работе. Вернее, пыталась, но Сэм продолжал стоять рядом, прислонясь к стене, и наблюдал за ней затуманенными глазами, в которых горело откровенное желание, и ей не удавалось думать ни о чем, кроме того, что должно было произойти позже.

— Если тебе нечем заняться, можешь убрать навоз, — посоветовала она, выпрямившись после третьей коровы и не в силах больше выдержать его пристальный взгляд.

— Навоз? — огорчился он и, закрыв глаза, издал низкий, безрадостный смешок. — Так я и знал, что меня заманивают в ловушку.

— Никакой ловушки. Я и сама могу убрать, но очень устану.

Его глаза расширились, он отошел от стены и хмыкнул.

— Где тележка?

— Вон в углу стоит.

Он пошел за тележкой, через минуту вернулся, насвистывая себе под нос, и принялся кидать грязную солому почти с удовольствием.

— Только представь себе, в какой ты будешь форме, — поддразнила она, и он расхохотался.

— Упаду замертво. Только предупреди Дейзи: если она обольет меня и на этот раз, я из нее жаркое сделаю!

В пивной было полно народу.