Фредерик от нервов потерял терпение, он обернулся и с высоты своего роста глянул в бледные от ужаса глаза пастора, желая при этом кое-что сказать ему. Но передумал, потому что понял, что пастор ему верит.

— По дому ходят четверо умерших. — тихо, но ясно сказал молодой купец. — Они ищут меня и вас для совершения дьявольского обряда. Здесь, в этом доме, уже много лет творит свои чёрные дела сын Гордона Макгибура — Седрик Макгибур. Вы принимали его за секретаря. И, если будете продолжать свои расспросы, то вот вам путь, а мне в другую сторону.

31

— Тише! — прижал палец к губам пастор.

В покинутой курительной послышался подозрительный шум, словно кто-то налетал на мебель и ронял безделушки со столов. Ни слова при этом не прозвучало.

Два человека в панике посмотрели друг на друга. Было совершенно ясно, что мёртвые слуги некроманта будут последовательно, с тупой методичностью обыскивать весь дом — комната за комнатой, зал за залом, коридор за коридором. Причём, для Гордона Макгибура в этом доме нет тайн — он знает, как открываются все двери в этом похожем на склеп жилище.

— Что вы делаете? — панически прошептал пожилой провинциальный проповедник, видя, как Фредерик что-то нашаривает среди высоких книжных полок.

Где-то здесь должен скрываться механизм поворота двери — это Фредерик помнил точно из своего сна. Тогда проклятый горбун именно так открыл потайную дверь. Но, рычажок не находился, и в досаде Фредерик толкнул книжную полку. К его удивлению, она легко подалась, и на пол библиотеки легла полоса яркого света. При нажатии дверь стала отворяться быстрее, одновременно со стороны курительной раздались нечёткие, но такие страшные в наступившей тишине шаги.

Взгляд, брошенный назад, к массивной арке входа, обнаружил возникшую в дверях фигуру.

— О, Боже, что это?.. — прошептал, стуча зубами, пастор.

На пороге стоял, озираясь мёртвыми глазами, труп Франциска Медины. Неживое лицо его медленно поворачивалось из стороны в сторону, словно мертвец ловил остывшими щеками тепло от живых людей. Седые волосы Франциска стояли дыбом, из порезов сочилась сукровица, а рот был раскрыт в дьявольской усмешке, показывая сияющие перламутром зубы.

— Постойте, Фредерик. — отчётливо произнёс труп. — Мне надо вам кое-что сказать.

— О, боже мой! — простонал пастор, проваливаясь спиной в открытую дверь потайного хода, а в следующий момент Фредерик навалился изнутри плечом на створку, возвращая её в положение "закрыто". Но, щель смыкалась слишком медленно, и в неё проникла мёртвая рука. Цепкие пальцы ухватили Фредерика за плечо и стали рвать на нём сюртук.

— Я не верю! — выкрикивал пастор, падая на пол. — Такого не бывает! Это всё против Божьей воли!

— Я умоляю вас, падре, — сквозь зубы процедил сэр Уоллес, не отступая от двери. — Отцепите его от меня!

— Нет, нет! Этого не может быть! — безумно повторял тот, следя побелевшими от ужаса глазами за тем, как синие пальцы мертвеца с силой рвали с плеча Фредерика прочную материю. Но Уоллес в последний раз нажал плечом, дверь с щелчком вошла в паз и отрубила руку.

— Мы спасены! — воскликнул пастор, вновь обретя рассудок.

— О, нет! — завопил он, видя, как рука быстро перебирая пальцами, поползла к нему.

— Бежим! — выдохнул из последних сил Фредерик, снимая со стены горящий факел.

— На вас кровь!!! — пронзительно вскрикнул служитель Господа. — У вас вся грудь в крови!

— Это не моя кровь. — утешил его сэр Уоллес.