– Но у нас есть дом… наш дом… ты знала, что он разрушен теперь?

– Да, Стан. Его снесли.

– Я забрал оттуда все вещи. Они у меня дома… дома где то… далеко. Где я живу, Русо?

– Ты живёшь в Америке, Стан, и скоро ты поедешь домой.

– Я не могу. Я должен быть здесь, рядом с тобой. Я больше не брошу тебя. Я не могу… я такой жалкий, – он жмурится и стонет, утыкаясь мне в ноги.

– Это не так, Стан, тебе просто нужно поесть, искупаться и выспаться в нормальной комнате. Давай я тебя проведу туда, хочешь? – мягко предлагаю я.

Тело Стана напрягается, и он резко садится.

– Нет, – отрезает он. – Я буду здесь.

– Но почему? Я приказала приготовить для тебя комнату рядом со своей. Ты можешь…

– Я не могу смотреть в глаза предателям, Русо. Они же смеялись… они унизили моего отца. Они смотрели, как он умирает, и как ты мучаешься. Они смотреть и смеялись, подначивали тебя. Я не могу. Ненавижу их. Они предатели. Я не смогу нормально жить там. Нет.

– Я понимаю, – грустно отвечаю. – Но там буду я, Стан. Мы справимся. Мы пройдём через это.

– Ну, конечно, – тянет он. – Конечно, это же так просто. Тебе просто было, да? Ты же изначально притащила сюда предателя, а я говорил, что Томас ублюдок. Я говорил тебе, но ты никогда меня не слушала. Я и про Гелу говорил, что она сука. Она пыталась соблазнить меня… постоянно. Фу, я не поддался. Но ты… тебя тянет к предателям.

– Стан, – шепчу я, умоляя его остановиться.

– Что Стан? Я не прав, Русо? Я прав. Ты притащила их тогда, притащила их сейчас. И ты не смогла нас защитить. Ты… мой папа умер, Русо, – глаза Стана наполняются слезами.

– Стан, прости меня. Прости за то, что я не оправдала твоих надежд. Прости за то, что не спасла его. Прости.

– Своими извинениями ты ничего не изменишь, Русо. Ничего. Ты не воскресишь мою семью и не вернёшь мне отца. Ты своего убила и моего. Ты всех убила, – обвинительно бросает он. И у меня ещё сильнее разрывается сердце. Больнее. Страшнее. Я боялась этого момента. Боялась того, что Стан обвинит меня во всём. И он имеет на это право, я облажалась.

– Прости, но ты должен понимать…

– О о о, я всегда был чересчур понимающим, Русо. Я всегда был на твоей стороне. Всегда, даже когда мне это не нравилось, я поддерживал тебя. А ты? Ты хотя бы один раз подумала обо мне? Ты думала обо мне, когда трахалась с Томасом? С тем, кто убил отца? С тем, кто убил остальных? Нет. Ты просто эгоистка! – громко произносит Стан и вздрагиваю от этих слов. Они разносятся по всей темнице и застревают между нами.

– Стан, прошу тебя, не надо так. Мне тоже больно. И я думала о тебе. Я всегда о тебе думаю.

– Нет, это ложь. Ты бросила меня на произвол судьбы и даже ни разу не позвонила мне. Я тебе нужен только тогда, когда ты в заднице или тебе скучно. Я всегда на последних ролях, ты мной пользуешься. Думаешь, я слепой? Нет, я не слепой. Я просто любил тебя… я любил призрак. Я придумал себе тебя, Русо, а на самом деле ты подходишь этой шайке ублюдков, убийц. Ты сама убийца.

– Стан, прекрати, – резко произношу я.

– А то что? Убьёшь меня, как убила моего отца. Ты убила моего отца! Ты даже не боролась за него! Ты убила его! Ты настолько была безразлична ко всему, раз не заметила, как тебя отравили! Ты высокомерная зазнайка, Русо! Мне жаль, что ты Монтеану, ты, как и твой отец, ничтожество, которое лишь приносит горе…

– Стан, замолчи! – повышаю я голос и поднимаюсь на ноги, как и он.

– Ты постоянно ноешь и ноешь, как же тебе не повезло! Бедная и несчастная, вампир! Ты всегда ненавидела быть вампиром.