– Теперь перейдем к делу, – сказал Ано, – и постараемся выстроить все факты по порядку.

– Да, – согласился Джим и тоже слегка придвинул свой стул. Любопытно, подумал он, как мало он знает о подлинных фактах этого дела.

– Насколько нам известно, мадемуазель, мадам Харлоу мирно скончалась в своей постели?

– Да, – подтвердила Бетти.

– В ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое апреля?

– Да.

– В ту ночь она спала одна в своей комнате?

– Да, мосье.

– Так было всегда?

– Да.

– Кажется, ее уже некоторое время беспокоило сердце?

– Последние три года она была инвалидом.

– И в доме находилась опытная сиделка?

– Да.

Ано кивнул.

– Скажите, мадемуазель, где спала эта сиделка? В комнате, соседней с комнатой мадам?

– Нет. Ей отвели спальню на том же этаже, но в конце коридора.

– Насколько далеко находилась эта спальня от комнаты вашей тети?

– Их разделяли две комнаты.

– Большие?

– Да. Все эти комнаты расположены на первом этаже, и их можно назвать гостиными. Но с тех пор, как мадам заболела и ей стало трудно подниматься по лестнице, некоторые из них приспособили для нее.

– Понятно. Значит, две большие гостиные? А стены в доме достаточно плотные – ведь его построили не в наши дни. Тогда ответьте, мадемуазель, был бы слышен в комнате сиделки крик мадам Харлоу ночью, когда в доме было тихо?

– Едва ли, – ответила Бетти. – Но у кровати мадам находился звонок в спальню сиделки. Ей было достаточно нажать кнопку.

– Вот как? Звонок установили специально для нее?

– Да.

– А кнопка в пределах досягаемости. Но если бы мадам потеряла сознание, от звонка было бы не много пользы. Разве сиделке нельзя было отвести комнату поближе?

– Вообще-то можно, мосье Ано. Смежную комнату со спальней моей тети.

Ано с озадаченным видом откинулся на спинку стула. Джим Фробишер решил, что ему пора вмешаться. Он нервничал все сильнее, не понимая, почему необходимо досаждать Бетти этими вопросами.

– Мы бы сэкономили время, мосье Ано, – предложил он, – если бы сами взглянули на эти комнаты.

Детектив повернулся, словно на шарнире, с восхищением глядя на младшего коллегу.

– Отличная идея! – воскликнул он. – Как изобретательно, мосье Фробишер! Примите мои комплименты! – Внезапно его энтузиазм сменился унынием. – Но какая жалость!

Ано ожидал, что его компаньон потребует объяснений, но Джим молчал, покраснев от злости. Очевидно, он сделал нелепое предложение и был за это высмеян в присутствии Бетти Харлоу, которая смотрела на него как на спасителя. Этот Ано просто невыносим!

– Нам следовало посетить эти комнаты раньше, мосье Фробишер, – наконец объяснил детектив. – Комиссар полиции опечатал их, и в его отсутствие мы не можем сломать печати.

На губах Бетти Харлоу мелькнула улыбка, и Джим увидел, как Ано напрягся, словно сторожевой пес, услышавший звук в ночи.

– Вам смешно, мадемуазель? – резко осведомился он.

– Совсем наоборот, мосье. – Лицо девушки стало печальным. – Я надеялась, что эти ужасные печати теперь можно убрать. Они внушают страх. Как будто дом стал запретным!

Поведение Ано сразу же изменилось.

– Могу хорошо это понять, мадемуазель, – сказал он.