– Погрузились в свои мысли, дорогая?

Миссис Темплман ободряюще улыбнулась.

– Извините. Просто подумала про своего маленького сынишку.

– Оставили его дома с муженьком, да?

– Нет. Он умер два года назад. Несчастный случай в доме.

– Мне так жаль, дорогая. – Миссис Темплман выглядела обескураженной и искренне огорченной. Она проговорила мягко: – Такое страшное горе.

– Он упал с лестницы.

– Я до сих пор думаю о моем Фреде, – сказала миссис Темплман тихо. – Он погиб на войне, под Дюнкерком. В этом году ему исполнилось бы сорок. – Она помолчала и добавила: – Я нахожу большое утешение в вере. Не знаю, как бы я справилась без нее. – (Сара не ответила.) – Я верю, что Он направляет всех нас, хотя зачастую мы не можем ясно разглядеть путь. Но Он хочет, чтобы мы помогали нуждающимся, это нам в точности известно. Вот почему я в комитете.

– Иногда я сомневаюсь, есть ли от этого какой-нибудь прок, – отозвалась Сара уныло. – Как и вообще от чего-либо.

Миссис Темплман переменила тему, заговорив про своего брата, чиновника, который служил в Индии, только что вышел в отставку и сейчас жил у них, до тех пор, пока не подберет дом, – в прошлом году ему довелось пережить трудное время, когда в Калькутте вспыхнули беспорядки и он оказался в гуще событий. Сара спросила, слышала ли миссис Темплман о заявлении Мосли, но та покачала головой и ответила, что старается не читать газеты в последние дни, уж очень все это угнетает.

Собрание в Доме друзей прошло гладко. Никто не стал бы отрицать, что миссис Темплман – хороший председатель, способный быстро решать вопросы. Потом сварили кофе. У Сары разболелась голова, и ее страшила мысль о долгой поездке назад в обществе миссис Темплман. Она решила нагло соврать.

– Я не еду до «Юстона», – сказала Сара. – Мы с мужем встречаемся на станции «Тоттенхем-Корт-роуд».

– Так я с вами прогуляюсь, дорогая, если вы не против. Хотелось бы глотнуть свежего воздуха после собрания. Милая прогулка по скверам. Спущусь в метро на «Тоттенхем-Корт-роуд», а потом пересяду.

– Ах, ну хорошо. Да.

Сара прикинула, что, когда они придут на место, надо сделать вид, что муж задерживается и ей придется ждать. Вот так получается, когда лжешь.

– Пойду подкрашусь.

Миссис Темплман направилась в дамскую комнату, а Сара направилась к выходу. Несколько членов комитета попрощались с ней в дверях; ступая за дверь, они кутались в пальто. Сара заметила, что у здания не дежурит полицейский. Может, отошел за угол покурить.

Вернулась миссис Темплман с лицом, покрытым слоем свежей пудры.

– Отлично, дорогая, – объявила она, поправляя зловещую накидку из лисы. – Давайте сразимся с холодом.

Они углубились в район к югу от Юстон-роуд, где пролегали широкие улицы, разделенные георгианскими скверами. Здесь располагались дорогие квартиры, небольшие отели и университетские факультеты, перемещенные в другие места, когда германское посольство въехало в Сенат-хаус. Женщины шли быстрым шагом – было ощутимо холодно, серое небо казалось свинцовым. Людей почти не было.

– Спасибо вам за работу, миссис Фицджеральд. – Миссис Темплман улыбнулась. – Я знаю, что обзванивать по кругу магазины – не самое увлекательное занятие.

– Все нормально. Это помогает мне скоротать день.

– Ваш муж состоит на государственной службе, не так ли?

– Да.