В гостиной Джефф поставил на ноги одно из кресел, сел в него и начал пролистывать книги и журналы. Наталия по-прежнему изучала бумаги, лежавшие в столе. Она подняла взгляд:

– В спальне ничего?

– Пусто.

– Сомневаюсь, что тут припрятаны какие-либо бумаги, – заявил Джефф. – Пока ничего. – Он поднял номер американского журнала «Увлекательная фантастическая литература». – Как раз то, что нравилось Фрэнку.

Дэвид взял журнал:

– Это получше того чтива, что предпочитают мои племянники, – комиксы про войну в России.

– В столе ничего, – сообщила Наталия. – Только квитанции да пара писем от адвоката насчет наследства матери. Да, еще вот это.

Она протянула Дэвиду пачку конвертов, аккуратно стянутых резинкой. Дэвид с удивлением узнал свой почерк. Это были письма, которые он посылал Фрэнку в прошлые годы. Он развернул одно из них.

21 августа 1940 года

Дорогой Фрэнк!

Прости, что долго не отвечал на твое последнее письмо, но тут была такая суета. Меня на прошлой неделе выписали из госпиталя (прощайте, симпатичные медсестры, увы), и мои ходули теперь снова вроде как в порядке. Как-то по-дурацки себя чувствуешь, оправляясь от обморожения посреди лета! Я пока живу у отца, на следующей неделе возвращаюсь на работу.

Что ты думаешь о Берлинском договоре? Должен сказать, мы еще легко отделались, если принять во внимание трепку, заданную Адольфом нашей армии. Жаль, что нам пришлось отказаться от военно-воздушных сил…

Наталия с любопытством посмотрела на него.

– Он хранил ваши письма, – произнесла она. – Почти как возлюбленный.

– Фрэнк никакой не педик, – ответил Дэвид резко. Он подумал о порнографии, но не стал ничего говорить.

– А вы хранили его письма?

– Нет. Но у меня-то были и другие друзья. – Дэвид обвел взглядом разгромленную комнату. – Что именно тут произошло? В чем причина? Эдгар пришел в гости. Он был пьян и ляпнул то, от чего Фрэнк вышел из себя. Тогда Фрэнк выплеснул наружу все, что держал в себе долгие годы.

– Возможно, что-то личное, – предположил Джефф. – Какое-то семейное дело.

– Возможно, – согласилась Наталия, складывая бумаги обратно в стол.

Дэвид взял пачку писем:

– Захватим это с собой.

Она кивнула:

– Да, так будет лучше.

Дэвид сунул связку в карман пальто. Наталия стерла платком пыль с пальцев и послала Дэвиду свою невеселую улыбку.

– Вы, англичане, держите чувства в себе. Неудивительно, что иногда вы даете трещину.

– Иногда удерживать приходится слишком много.

Все вздрогнули и обернулись, услышав звук вставляемого в замок ключа. Рука Наталии дернулась к карману пальто – теперь Дэвид точно знал, что пистолет лежит там. Она встала перед столом. Дверь открылась, и на них воззрился пожилой седовласый коротышка в старом кардигане и ковровых шлепанцах. Шаркая ногами, он вошел в гостиную.

– Послышалось, что тут кто-то есть. – Мужчина говорил высоким голосом с бирмингемским выговором. Он близоруко таращился на них, совершенно не испугавшись. – Вы кто такие?

– Друзья доктора Манкастера, – ответил Дэвид. – Мы навещали его в больнице.

– Вы живете в одной из здешних квартир? – спросил Джефф.

– Наверху. Меня зовут Билл Браун. – Пожилой мужчина обвел взглядом комнату. – Это я тогда вызвал копперов. Ну, вы, наверное, знаете, раз приходитесь друзьями мистеру Манкастеру.

– Да.

Старик покачал головой:

– Я ничего подобного не слыхал. Крики, ругань, потом окно разбилось.