– Похоже, вы правы, – сказал он, пытаясь не выдать своего потрясения, – насчет того, что у евреев нет будущего.

Она не ответила.

– Это наверняка часть сделки с немцами, – заметил Джефф. – Бивербрук что-то выторговал взамен.

– Думаю, нам пора уходить, – сказала Наталия. – Здесь ничего нет. – Она нахмурилась. – Конец света… Что он хотел сказать? – Женщина еще раз обвела взглядом комнату и тяжело вздохнула. – Идемте, нужно найти телефонную будку и позвонить мистеру Джексону.

Глава 20

Гюнтер и Сайм ехали в Бирмингем. Дворники ползали по лобовому стеклу, смахивая морось. Сайм выглядел озабоченным, прикуривал одной рукой сигареты. Подозревает Манкастера, предположил Гюнтер; повидавшись с ним, инспектор не может поверить, что такой человек способен иметь опасные политические связи. Значит, здесь кроется что-то другое.

– Вы давно были в Берлине? – спросил Гюнтер, чтобы завязать разговор.

– Пять лет назад. Бьюсь об заклад, он сильно переменился с тех пор. Все эти громадные новые здания должны быть готовы к Олимпийским играм шестидесятого года, так ведь?

– Да. Но есть проблемы с возведением громадных строений на песчаной почве. Строители все еще заливают фундаменты. Но надеются закончить в срок. – Немец улыбнулся Сайму. – В центре Берлина стоит густая пыль. У многих жителей появились проблемы с легкими.

– У вас там дом?

– Всего лишь квартира. У нас с женой был дом, но его продали при разводе.

– Быть может, если дела на севере пойдут хорошо, я сумею подкопить деньжат и взять в ипотеку дом нормальных размеров. Тогда и поищу симпатичную девчонку, которая не будет сетовать, что ей уделяют мало внимания.

– Да. Нет ничего важнее семьи и дома, – с грустью промолвил Гюнтер. – Я надеюсь по весне навестить сына. В Крыму.

– Там есть проблемы с русскими террористами?

– Только не в Крыму. Мы очистили полуостров от туземцев десять лет назад. Теперь там живут только немецкие колонисты. Стало безопасно, хотя бывают нападения на поезда, следующие из Германии. В последнее время мы усилили защиту путей, и таких случаев все меньше. – Гюнтер помолчал. – Россия велика. Думаю, лишь следующее поколение сумеет установить над ней полный контроль. Это величайшая из завоевательных войн в истории.

Сайм повернулся и посмотрел на него:

– Говорят, что Шпеер и армия не прочь заключить мир с русскими, сохранив за ними территории к востоку от Москвы. Геббельс тоже, как я слышал.

– Нет, – заявил Гюнтер твердо. – Мы закончим начатое. Истребим жидобольшевизм навеки.

Сайм рассмеялся, к нему вернулось хорошее настроение.

– Что ж, мы вносим в эту борьбу свою лепту, с учетом сегодняшних событий. В какие времена живем! Охренеть как возбуждает, а?

На миг в его речи снова проскользнул выговор кокни.

«Да, – подумал Гюнтер. – Видно, ты не против пощекотать нервы. А вот я чувствую себя постаревшим и усталым до срока».

Машина катила по сельской местности. Казалось, это воскресенье ничем не отличается от любого другого. Впрочем, однажды на железнодорожном переезде им встретился товарный поезд с закрытыми вагонами, медленно ехавший на юг. На секунду Гюнтеру показалось, что из вагонов доносятся слабые крики, но он не был в этом уверен, а Сайм вроде бы ничего не заметил.

На окраинах Бирмингема тоже было в общем спокойно, хотя временами мимо проносились «Черные Марии» с ревущими сиренами. На улочке в одном из предместий Гюнтер увидел два таких фургона, припаркованных у дома, где, видимо, случилась заваруха. Но толком ничего не разглядел – туман был слишком густым.