Блейк прищурился:

– Сдается мне, что это плата за сближение с Германией. Теперь, когда Стивенсон выиграл президентские выборы, следует ожидать охлаждения в отношениях с Америкой. Как по мне, это к лучшему – Америкой правит еврейский капитал.

– Но фильмы, на мой взгляд, они снимают хорошие, – сказал Сайм.

– Пропаганда. Голливудом тоже рулят евреи.

– Так и есть, – согласился Гюнтер.

– Ладно. Могу разместить вас в комнате для допросов, подождете там слесаря. Вот только мы можем вас потревожить, если в городе возникнут проблемы и кого-нибудь потребуется допросить. Уверен, что мы и сами справились бы с вашим психом, – добавил Блейк с сожалением, – но комиссару виднее.

Когда они покинули полицейское отделение и поехали к дому Манкастера, уже стемнело. Слесарь должен был ждать на месте. В городе, насыщенном туманом, стояла тишина. Они проехали через предместья, припарковались у дома и пошли по дорожке. Гюнтер посмотрел на заколоченное окно. Слесаря нигде не было видно. Потом, к его удивлению, парадная дверь открылась, появился низенький старичок в кардигане и пристально посмотрел на них.

– Инспектор Сайм? – спросил он.

– Да, – бросил инспектор коротко. – Вы кто?

– Я Билл. Живу на третьем этаже. Заметил, что на улице ждет слесарь, и проводил его в квартиру доктора Манкастера. Это насчет евреев, да? – возбужденно спросил старик.

– Ну да, – ответил Сайм уклончиво.

Старик проводил их наверх, в убогую квартиру. Через открытую дверь кухни Гюнтер увидел битую посуду и помятые консервные банки. В гостиной сидел в кресле седой мужчина в длинном коричневом пальто и грел ладони о кружку чая, которую, должно быть, принес дед. Гюнтер обвел взглядом царивший в жилище хаос. Не верилось, что такой пугливый на вид субъект, как Манкастер, мог устроить все это.

– Похоже, вы больше не нужны, – бросил Сайм слесарю. – Можете идти.

– Добро. – Мужчина поднялся. – Но за вызов мне все равно должны заплатить.

– Он мне рассказал, что запирал еврейские дома, – сообщил старик. – Ей-ей, там наверняка есть чем поживиться. – Он пошел провожать слесаря до двери, весело щебеча по пути. – Там по улице еще черномазые ходят. Дальше их черед.

– Британия для британцев, – подхватил слесарь и ушел.

Билл задержался в дверях.

– Куда вы их забираете? – спросил он у Сайма. – Жи- дов-то?

– Включите чуть позже телевизор. Будет выступать Мосли.

– А что полиции тут понадобилось? – не унимался Билл, которому, похоже, до всего было дело. – Доктор Манкастер ведь не был евреем, так?

– Это вас не касается, приятель.

– Как скажете. Странно просто: сколько недель в эту квартиру никто носа не совал, а сегодня сразу две компании.

Гюнтер обернулся и вперил в Билла взгляд, от которого тот отступил на шаг.

– Две компании? Кто еще тут был? – резко спросил немец.

Билл охотно поведал о предыдущих посетителях: двое мужчин, приятелей доктора Манкастера по школе, и женщина-иностранка. Сайм вдруг сделался сама любезность – нахваливал старикана за хорошую память и патриотичное стремление помочь. Гюнтер тоже задал пару вопросов. Сообразив, что перед ним немец, Билл воззрился на гостя с любопытством и опасливым благоговением. Он рассказал, что Манкастер крикнул брату: «Зачем ты мне это сказал?» – и еще что-то про немцев.

– Звучало очень похоже на «им не следует знать», – добавил старик, с прищуром поглядев на Гюнтера.

– Знать что?

– Без понятия, сэр, – ответил Билл.