– Посиди здесь и согрейся.

– Мне так жаль, Дэвид, – проговорила она. – Мне так жаль. Я навлекла опасность на всех нас…

Рот Дэвида скривился, и Сара поняла, что он сам вот-вот заплачет.

– Ты поступила храбро, – сказал Дэвид. – Ты поступила правильно.

– Что нам делать?

– Если мы избавимся от этого бобрика, никаких улик против тебя не останется. Будем сидеть тихо, и все.

Тем не менее на его лице была написана обеспокоенность.

– Что, если они поймают Руфь и Джо и допросят их?

– Ты называла им свое имя?

– Нет, – сказала она и тихо добавила: – Ты поручишься за меня?

Дэвид взял жену за руки и посмотрел на нее. В его взгляде читались боль и, как ей показалось, вина.

– Конечно поручусь, – сказал он и взглянул на каминную полку, где стояли часы. – Без десяти семь. Нужно посмотреть новости.

Сара устало кивнула.

Когда Дэвид включил телевизор, показывали «Хвалебные песни»: люди стояли в большой церкви и с воодушевлением пели, все женщины были в больших шляпах. Обычная вечерняя служба в воскресенье. Затем пошли титры, и голос за кадром, очень серьезный, объявил, что сейчас будут передавать обращение министра внутренних дел сэра Освальда Мосли. Вскоре он появился на экране. Министр сидел в большом кабинете, сложив руки на столе, уверенный, добродушный и, как всегда, безупречно одетый; бросалась в глаза эмблема чернорубашечников на лацкане пиджака. Мосли заговорил своим густым, басовитым голосом:

– Сегодня я хочу сказать вам, что после долгих размышлений правительство решило переселить всех английских евреев в специальные районы, которые будут отведены для них близ крупных городов. Пока они размещаются во временных лагерях, в тепле и уюте. Постоянные условия проживания будут созданы позже. Большая часть евреев перемещена сегодня в течение дня. Мы сочли этот шаг необходимым, так как существуют доказательства того, что террористы из так называемого Сопротивления получают поддержку со стороны враждебных правительству лиц из числа еврейского населения. Содержание евреев в отдельных поселениях защитит нас, а заодно и их самих, от происков и интриг этих лиц. – Мосли ободряюще улыбнулся. – Сегодняшнее мероприятие было проведено умело и доброжелательно, как это свойственно британцам, везде все прошло тихо и спокойно. Не перемещенные до настоящего времени евреи обязаны незамедлительно явиться в ближайший полицейский участок, захватив с собой необходимые вещи и, разумеется, удостоверение личности. – Голос министра стал строгим. – Данная мера призвана обеспечить безопасность Британии. Угроза со стороны террористов Сопротивления, увы, остается реальной. Всем нам необходимо проявлять бдительность, ради себя самих и ради страны. Как метрополия, так и империя переживают трудные времена. – Мосли по-отечески улыбнулся, дернув седыми усами и продолжил, уже не таким мрачным тоном: – Одновременно я уполномочен сообщить, что в результате состоявшихся на прошлой неделе переговоров между премьер-министром и нашими германскими союзниками достигнуто соглашение не только об увеличении численности британских вооруженных сил в Индии, о чем объявил ранее мистер Пауэлл, но и о новых экономических соглашениях, которые позволят британским компаниям свободнее торговать по всей Европе…

Министр выступал еще несколько минут, рассказав о сотрудничестве между английскими оружейными предприятиями и заводами Круппа с целью поставки тяжелой артиллерии для войны в России, о совместных проектах Ай-Си-Ай и «ИГ Фарбен». Он закончил обращение на торжественной ноте: «Граждане Британии вместе победят анархию и коммунизм. Боже, храни королеву». При звуках национального гимна Мосли встал и гордо выпятил грудь. Дэвид выключил телевизор.