Сара зашла в магазин, отчасти просто для того, чтобы погреться. Большой вестибюль был заполнен игрушками, гораздо более дорогими, чем те последние, которые она покупала для Чарли три года назад. Она миновала ряд кукольных домиков. В противоположной стороне крыла стояли коробки с оловянными солдатиками. «Мечта любого мальчишки». Здесь соорудили поле из папье-маше, где солдатики выстроились, будто для боя. На одной стороне размещались немецкие пехотинцы в аккуратных серых мундирах и в касках-ведерках, с миниатюрными нарукавными повязками, несшими знак свастики. Другую сторону занимал малочисленный отряд русских в темно-зеленой форме, на которой были нарисованы дырки и порезы.

– Миссис Фицджеральд?

Раздавшийся у локтя голос заставил ее вздрогнуть, как почти любая мелочь в те дни. Сара повернулась и увидела мужчину лет под шестьдесят, с редкими седыми волосами и добрым взглядом. Она узнала директора магазина, который присутствовал на двух-трех собраниях в Доме друзей.

– Мистер Филдинг, здравствуйте.

Она протянула ему руку в перчатке.

– Простите, что напугал вас.

– Я что-то погрузилась в свои мысли.

– Присматриваете подарки на Рождество?

– Хотела купить что-нибудь для племянников. В наши дни все жутко дорого.

Он печально кивнул:

– Это ужасно. Я часто вижу, как люди осматривают прилавки и уходят с пустыми руками, разочарованные.

– Очень благородно, что ваш магазин помогает нам.

– Мы рады сделать все, что можем, для тех, кому не по карману покупки. С вашим заказом, кстати, все в порядке, он будет доставлен в Дом друзей вовремя. – Филдинг вздохнул. – Только бы обошлось без этих террористических актов и забастовок, которые мешают стране встать на ноги. Я слышал, что железнодорожники снова затевают стачку.

Хотелось возразить, но сил не было. И потом, мистер Филдинг был достойным и щедрым человеком.

– Очень холодно сегодня, правда? – сказала она.

– Да. Если так пойдет, будет белое Рождество. – Он помолчал немного, потом продолжил: – Очень огорчен известием про бедную миссис Темплман. Я не смог побывать на похоронах, но мы послали цветы.

– Я их видела. Это был добрый поступок.

– Внезапный сердечный приступ, как я понимаю. Что ж, случается и что похуже. – Филдинг принял скорбный вид, и Сара подумала: не довелось ли ему побывать на Великой войне, как ее отцу? Потом он улыбнулся. – Твердый был у нее характер, да?

– Очень самоотверженная женщина.

– Ну, мне пора вернуться к моим обязанностям. Всего доброго, миссис Фицджеральд.

Сара смотрела, как он идет по магазину, кивая продавцам в отделах. От его доброты на ее глаза навернулись слезы. Она снова вышла на улицу, на мороз.

Она пообедала в кафе, сходила в Национальную портретную галерею и провела час среди изображений королей, королев и государственных деятелей. В музее было почти безлюдно, хранители в форме дремали в темных углах. Сара добралась до раздела с современными лидерами. Хотя галерея была задумана как собрание английских портретов, главное место занимала картина с Адольфом Гитлером, написанная лет пять назад, до того как фюрер тяжело заболел. На нем был коричневый двубортный пиджак, одна рука покоилась на глобусе, синие глаза смотрели вдаль из-под седой челки, устремляясь в будущее. Вот уже двадцать лет он строил свой мир крови и страха, и этому не предвиделось конца.