– Видимо, власти решили, что у них и без железнодорожников проблем по горло, – предположил Дэвид.

Они ехали в темноте, по почти пустой дороге. Близ Стратфорда им встретился один из перекрытых съездов с трассы: рядом с наскоро сооруженным из бревен блокпостом стояли вооруженные полицейские из вспомогательных частей. Дэвид решил, что где-то здесь расположен один из лагерей для согнанных евреев, и сунул руку в карман, где лежала эластичная пилюля. Он понимал, что играться с ней нельзя, но рука сама тянулась туда, как язык – к ноющему зубу. Пришла мысль о пистолете, спрятанном у Наталии под полушинелью. Дэвид остро ощущал ее присутствие, так же как беспокойство за Сару. Но Дэвид понимал, что не чувствует сердцем ее утраты, ее отсутствия, как должен чувствовать влюбленный.

Поездка прошла гладко. Не наблюдалось никаких свидетельств того, что за ними следят, узкие лесистые улочки, ведшие к клинике, были пустынными – единственным признаком жизни служили освещенные окна в фермерских усадьбах, все сидели по домам в этот холодный, морозный вечер. За Лондоном дождь прекратился, и по мере продвижения на север становилось все холоднее. Показалась клиника – огромный темный силуэт здания на фоне холма, с редкими огоньками окон. Стрелки часов давно перевалили за десять: пациенты наверняка лежат в кроватях, объятые наркотическим сном, бодрствует только дежурный персонал. Они прождали почти до одиннадцати, потом медленно поехали вдоль больничного забора к будке охранника. Внутри горел тусклый свет, но людей видно не было. По указанию Наталии Джефф проехал мимо сторожки, остановился поодаль и выключил фары.

– Пойду огляжусь, – деловито бросила Наталия. – Джефф, если возникнут какие-либо сложности, уезжайте.

Она вышла и решительно зашагала по дороге. Рука ее лежала в кармане – наверняка на рукоятке пистолета. Дэвид передвинулся на середину заднего сиденья, чтобы лучше видеть через ветровое стекло. «Сколько подобных задач довелось ей выполнять?» – подумал он.

Женщина приблизилась к освещенному окну сторожки, встала на цыпочки, заглянула внутрь, затем повернулась и быстро пошла к машине. Усевшись на сиденье, она с облегчением выдохнула.

– Охранник связан и лежит под столом, – сообщила Наталия. – Похоже, без сознания. Значит, Бен сейчас в больнице, выводит Фрэнка. – В отличие от Джексона, она называла Манкастера по имени. – Выключите пока фары.

Джефф щелкнул тумблером.

– С охранником все будет в порядке? – спросил он.

– Надеюсь. У него кляп, – если очнется, не сможет ни пошевельнуться, ни закричать.

– Если человеку без сознания загнать в рот кляп, есть риск, что он захлебнется рвотой, когда очнется. Такой случай произошел в Кении в мою там бытность – одно ограбление пошло не по плану.

– Бен – профессионал, – твердо возразила Наталия. – Ему известно, как делаются такие вещи.

– Я просто хотел сказать…

– Вам известно, что́ стоит на кону. – Тон ее стал резче, акцент заметнее. – Это риск, на который приходится…

Она осеклась. Что-то происходило в воротах. Дэвид заметил, как одна створка немного открылась, и подался вперед, желая рассмотреть получше.

– Кто-то выходит… Нет, двое.

На его глазах между створками проскользнул коренастый человек, который держал за руку второго, худощавого, шатавшегося. Наталия наклонилась и включила фары. Фрэнк и Бен глядели, моргая, на машину. Дэвид открыл дверцу, вышел и направился к ним, Наталия и Джефф последовали его примеру. Он заметил, что Фрэнк осел и едва не упал, но Бен поддержал его. Голова пациента опустилась на грудь. Дэвид бережно коснулся плеча друга:

– Все в порядке, Фрэнк.