Вскоре после полуночи в замке щелкнул ключ. Сердце забилось чаще, Сара подняла взгляд, ожидая снова увидеть светловолосого толстяка. Он внушал ей страх: при всей его вежливости, было в нем что-то непреклонное. Однако вместо него вошел молодой человек в черном мундире СС, с пухлым лицом и очень сальными каштановыми волосами. Он принес с собой кожаный мешок, и на один ужасный миг Саре подумалось, что там могут лежать пыточные инструменты. Но когда вошедший опорожнил его, на стол вывалились ее собственные пожитки: сумочка, удостоверение личности, кошелек и ключи.

– Вы можете идти, миссис Фицджеральд, – сказал эсэсовец с резким немецким акцентом. Тон был официальным, вежливым. – Я вас провожу. Отправляйтесь прямо домой и оставайтесь там до дальнейших распоряжений. Британская полиция может вызвать вас для нового допроса.

– Мой муж…

– Если он попробует связаться с вами, вы обязаны сообщить в полицию. А пока…

Он обвел взглядом предметы на столе и махнул рукой в сторону двери. Сара собрала свои вещи, затем проследовала за ним к выходу из комнаты и далее по коридору. Навстречу шли два эсэсовца, наполовину тащившие пожилого человека в помятом костюме с желтой меткой на лацкане. Старик был небрит, на лице виднелись следы побоев, седые волосы торчали клоками, а глаза расширились от ужаса. Эти трое прошли мимо Сары и ее провожатого, за спиной у нее лязгнула дверь. Она поглядела на спутника. Эсэсовец провел ее по той же лестнице, по которой они спускались с Гюнтером, затем по пустым коридорам и через боковую дверь. Выйдя на холодный ночной воздух, они обогнули здание и оказались у парадного входа в Сенат-хаус, где свисали громадные флаги со свастиками. Охранник подвел Сару к воротам в высокой боковой стене, со створками из толстых железных прутьев и колючей проволокой поверху, после чего открыл их. И даже слегка поклонился, когда женщина прошла мимо него и ступила на Гоуэр-стрит. Английский полисмен с пистолетом-пулеметом, дежуривший у посольства, обернулся и равнодушно посмотрел на нее. Ворота закрылись за спиной Сары, слегка звякнув, и она осталась стоять, тупо глядя на темную улицу. Потом пошла прочь, постепенно убыстряя шаг.

Ей удалось сесть на последний поезд до своей станции. В этот поздний час людей в метро было мало. Правда, один невысокий мужчина в толстом пальто сел с ней в один вагон на «Юстон-сквер» и вышел тоже в «Кентоне». Но когда на выходе со станции Сара свернула налево, он пошел в противоположную сторону. Дойдя наконец до дома, Сара была так измотана от страха и усталости, что ее руки, вставлявшие ключ в замочную скважину, тряслись, и открыть дверь удалось только после нескольких попыток. Она вошла в холодный пустой дом, направилась в кухню, посмотрела на стол, за которым дожидались ее тогда те люди. Дверь в сад была распахнута. Сара прикрыла ее – замок был выломан, – поднялась наверх, сбросила обувь и легла на кровать. Она заснула мгновенно, не снимая пальто. Одна.

Сару разбудил дверной звонок, гремевший громко и настойчиво. Она вздрогнула всем телом. Ей снился жуткий сон: она снова оказалась в камере с немцем, но на этот раз там был и Дэвид, которого схватили. Он сидел к ней спиной, а когда она окликнула его по имени, не повернулся, и Сара знала: это потому, что с его лицом сделали что-то ужасное. Женщина со стоном села. Было уже светло, она проспала всю ночь. Сара с трудом поднялась и нетвердыми шагами сошла вниз по лестнице, в пальто, в одних чулках, боясь, что это снова пришли за ней.

Однако на пороге стояла Айрин, нарядная, в своем пальто и круглой шляпке с красным пером. Глаза сестры округлились.

– Дорогая, что с тобой стряслось?

Сара сглотнула, в горле пересохло. Айрин взяла ее за руку:

– Я всю ночь вчера звонила. Как Дэвид, ему лучше? Насколько тяжело он болен?

– Болен? – переспросила Сара, недоуменно уставившись на нее.