– Смог не будет вечно висеть, герр штандартенфюрер. Мы победим, – сказал Гюнтер. Но вместе с облегчением оттого, что не придется убивать Сайма, пришли сомнение в успехе их миссии и опасение по поводу того, что происходит в Германии. Эти мысли грызли его, выматывали душу.

Встретившись с Саймом в воскресенье у себя в кабинете, Гюнтер ожидал, что инспектор особой службы будет торжествовать, довольный, что его ведомство взяло верх. Но он ошибся. Сайм был в ярости из-за бегства Манкастера и из-за того, что, по его выражению, «проклятые уроды из Сопротивления повели в счете». И убили полисмена, причем из их подразделения. Гюнтер понимал его чувства.

– Мы возьмем этого долбаного психа, – мстительно заявил Сайм.

– Рад, что вы так настроены.

Сайм сердито посмотрел на него:

– Вам следовало бы взять Манкастера раньше.

– Знаю. Нам пришлось столкнуться со всякими политическими сложностями.

– Мы полагаем, что смогли установить личность санитара, того самого, который исчез вместе с Манкастером. Шотландский коммунист, мы его много лет ищем. По нашему мнению, когда дела на севере у него пошли совсем туго, ему дали новые документы и новую профессию. Он уже работал в клинике, так что Сопротивление задействовало его в деле Манкастера. За этим шотландским ублюдком много чего числилось еще до его вовлечения в политику… – Сайм покачал головой. – Вы не представляете, мерзавцев какого сорта они вербуют. Вероятно, Фицджеральд и Дракс уже шпионили, и их задействовали, так как они знали Манкастера.

– Вполне разумное предположение.

– Из досье Фицджеральда следует, что в Нортгемптоне у него живет престарелый дядя. Хотелось бы добраться и до его отца, но он недосягаем. Мне сообщили, что чиновников из Министерства доминионов, с которыми мы беседовали на прошлой неделе, доставили сюда, чтобы завтра мы могли устроить им перекрестный допрос. А пока пусть посидят, потрясутся.

– Вы позволите мне взять на себя руководство допросом? – мягко поинтересовался Гюнтер. Его беспокоило, что Сайм может проявить излишнюю жесткость, особенно в отношении женщины.

– Идет, – мрачно усмехнулся Сайм.

Первым вызвали Дебба, пожилого начальника канцелярии Министерства доминионов. Молодой тюремщик-эсэсовец доставил его в комнату, где Гюнтер допрашивал Сару. Старик был напуган и так обливался потом, что Гюнтер испугался, как бы его не хватил удар.

– Пожалуйста! – Дебб воззрился на них полным отчаяния взглядом. – Я всего лишь чиновник. Я никто. Я ничего не знаю. Я ничего не смыслю в политике – нам на госслужбе запрещено заниматься политикой. Этот Фицджеральд, он не имеет ко мне никакого отношения. Один из протеже Арчи Хабболда, – добавил он с неожиданной злобой.

– А как насчет мисс Беннет? – осведомился Гюнтер.

Дебб окончательно потерял контроль над собой и разразился потоком ругательств:

– Подлая долбаная шлюха! Облизывалась на Фицджеральда, как сука во время течки! Не подумайте, будто я это поощрял. Это не так, я всегда приглядывал за ними…

– Выходит, не слишком внимательно приглядывали, раз Фицджеральд получил доступ в комнату с секретными документами.

Дебб сник:

– Я старался как мог. Всю жизнь я старался хорошо делать свою работу. Старался как мог, как мог…

Вскоре Гюнтер понял, что больше от чудаковатого старика ничего не добьешься. Имени Манкастера он вовсе не слышал. Дебба отвели назад в камеру, его место занял Арчибальд Хабболд.