– Вы росли католиком?

Дэвид подметил, что, в отличие от большинства ирландских домов, где ему приходилось бывать, в этом нет католических икон.

– Мы оба, – ответила Эйлин. – А вы?

– Нет, мои родители неверующие.

По лицу Эйлин пробежала тень.

– Как можно теперь верить в католическую церковь, после того как она поддержала все фашистские режимы: в Испании, в Италии, в Хорватии?

Шон согласно кивнул:

– Ирландия – тоже не рай земной. Видел кто-нибудь из вас фильм, который папа сделал несколько лет назад?

– Я видел, – сказал Дэвид. – Пий Двенадцатый гуляет в саду, указывая народам путь мира. Как будто сам живет не на этой планете.

– Ха! – буркнул Шон. – Не только живет, но и помог создать этот новый мир. Вот почему его даже по британскому телевидению показывают.

Выпуск новостей завершало развернутое интервью с Бивербруком о снижении пошлин на торговлю с Европой. Бивербрук держался задиристо и оптимистично, репортер, как обычно, уважительно. О депортации евреев не упоминалось. Премьер-министр заявил, что во время недавнего визита установил самые близкие отношения с доктором Геббельсом и превозносил все, что министр пропаганды сделал для Германии.

– Ветер все сильнее дует в паруса Геббельсу, – заметил Шон. – Когда Гитлер умрет, кого Геббельс поддержит: Гиммлера или Шпеера?

Бен кивнул:

– Бивербрук использует Геббельса как свой страховой полис. Бьюсь об заклад, что именно Геббельс выторговал обещание избавиться от евреев во время визита в Германию. Личная услуга.

Дэвид поднялся наверх – проведать Фрэнка. Тот сидел на матрасе и растирал изувеченную руку. Он посмотрел на Дэвида.

– Болит сегодня. – Он поморщился. – Не нравится ей сырость.

– Надеюсь, мы уедем отсюда через день-другой.

– Куда?

– Узнаем, когда нам смогут сообщить без всякого риска.

– Наталия заходила переговорить со мной, – сказал Фрэнк. – Она милая, все понимает. Рассказала про своего брата. У него тоже были проблемы. Женщины… большинство их ничего не смыслит, они могут быть даже хуже мужчин. Но она не такая, правда?

– Нет. – Дэвид улыбнулся. – Она очень даже особенная.

– Я рассказал ей про школу. – Он кивнул на руку. – Знаешь, я иногда пытаюсь представить, как сложилась бы моя жизнь, не повстречайся мать с миссис Бейкер, не отправься я в Стрэнгмен. В Америке живет ученый-физик; по его мнению, наш мир – лишь один из миллионов параллельных миров, существующих рядом друг с другом, но различающихся в мелких деталях. Может, есть миры, где все счастливы. – Лицо его помрачнело. – А может, есть и такие, где всех убили атомные бомбы. Я стараюсь не думать об этом.

– Мы завязли вот в этом мире, – сказал Дэвид. – Скверное место, но мы должны постараться, чтобы сделать его лучше.

– Именно так выразилась Наталия.

– Я посплю тут, пока Бен на дежурстве. А Наталия пусть отдохнет в моей комнате.

– Я тоже собираюсь укладываться.

– Ты пока готовься, а я пойду выкурю последнюю сигарету.

– Ладно. – Фрэнк снова улыбнулся той самой мягкой улыбкой. – Спасибо, Дэвид. Спасибо за все.

Проходя мимо комнаты, где отдыхала Наталия, Дэвид услышал шевеление, поколебался, потом тихонько постучал в дверь. Она разрешила войти. Наталия сидела на той половине матраса, на которой Дэвид спал вчера, и расчесывала волосы. Женщина улыбнулась ему.

– Не получается заснуть? – спросил он.

– Нет. Обычно я могу уснуть где угодно, но не в этот вечер.

– Я размышлял над тем, что вы сказали вчера.