– Давай! – заорал Бен на Фрэнка. Потом влез на стену, подхватил Фрэнка под руки и поднял. Фрэнк вцепился в кирпичи, готовый спиной ощутить укус пули, наполовину надеясь на это, но ничего не произошло. Стоя на стене, Бен выстрелил в сторону дома.

– Слезай, черт тебя дери! – крикнул Бен Фрэнку в ухо.

Фрэнка с силой потянули через стену, он свалился на влажную мостовую так резко, что перехватило дух. Бен и Дэвид подняли его и наполовину повели, наполовину потащили по переулку, затем по улице, где не было ничего, кроме удушливой желто-зеленой массы тумана. Трещали выстрелы, вспышки разрывали мглу. Фрэнк врезался в стену, ободрав руку. Бен ухватил его за другую руку, но когда он вскинул пистолет, чтобы выстрелить, то ослабил хватку. Все палили наугад, никто ничего не видел. Фрэнк услышал доносившиеся сзади звуки: видимо, Сайм и другие полицейские перелезали через стену двора О’Ши, чтобы броситься в погоню.

Фрэнк вырвался из рук Бена. Его обуяла жуткая паника: в ушах выстрелы, перед глазами – картина того, как валятся Шон и Джефф, как содрогается тело Эйлин. Они не смогут его спасти, их поймают, как ему было понятно с самого начала. Он повернулся и, не разбирая дороги, бросился в туман.

Глава 45

Фрэнк мог думать только об одном: убраться куда подальше, затеряться в тумане. Он бежал вслепую, выставив перед собой руки, и ощутил сотрясение в спине – сам не заметив как, он перемахнул через бордюр и ступил на проезжую часть. За спиной послышались выстрелы и полицейский свисток. Он наполовину обернулся, но невозможно было разобрать, кто в кого стреляет; в поле зрения вплывали смутные силуэты, секунду спустя исчезавшие. Фрэнк достиг тротуара на противоположной стороне, едва не споткнулся о бордюр и сделал несколько шагов, наклонившись вперед. Наткнувшись на стену, он пошел вдоль нее, одной рукой касаясь камней, а другой – сырых кустов изгороди, чтобы не сойти обратно на дорогу. Полицейский свисток снова залился трелью, на этот раз в некотором отдалении. Фрэнк добрел до угла, свернул и шел до тех пор, пока приступ кашля не вынудил его остановиться. В воздухе висело зловоние. Он прислонился к живой изгороди, пытаясь перевести дух. Опять раздались крики, но они удалялись.

На дом устроили налет: видимо, их выдал мальчуган-сосед. Остальные пропали, возможно – убиты: если не застрелены, то проглотили капсулы с цианидом. При этой мысли к горлу подкатил удушающий ком.

Нужно идти, хоть всю ночь, если понадобится. Вот если бы он мог видеть… Когда рассветет, видимость должна улучшиться, но и полиции станет легче найти его. Слава богу, он не успел принять таблетки на ночь – мозг не затуманен наркотиком, его не клонит в сон. За ним поведут охоту по всему Лондону. Мелькнула мысль: есть путепроводы, переброшенные через железнодорожные линии. Надо лишь добраться до одного такого, спрыгнуть и положить всему конец. Эта идея его успокоила – снова появилась цель. Он с самого начала знал, что у них ничего не получится, глупо было даже воображать, будто такое возможно. Вспомнилось, как падал Джефф, обливаясь кровью, и рыдания снова подкатили к горлу.

Кроме него, на улице никого не было. Фрэнк различал, очень смутно, маленькие желтые круги света от ближайших уличных фонарей – их выдавали клубы и водовороты тумана. В такую погоду выходить никто не станет, да и раздававшиеся поблизости выстрелы побуждали людей оставаться дома. Фрэнк поежился – на нем были только кардиган полковника Брока, тонкая рубашка и брюки, а ночь выдалась очень холодная. Он вспомнил, как Дэвид и Наталия сбегали по лестнице полуодетыми. Теперь Фрэнк был рад, что они смогли побыть вместе перед концом.

В отдалении послышался звук, он приближался – пронзительный электрический звонок «Черной Марии». Фрэнк проворно зашагал, держась живой изгороди, и добрался до садовой калитки: капли осевшего тумана усеивали ее, как густой холодный пот.