Он воровато приоткрыл дверь. Та вела в длинный коридор, упиравшийся в двойную дверь, из-за которой доносились голоса. На секунду Фрэнк прирос к месту, испугавшись, что полицейские нашли его и готовы ворваться. Когда одна из створок открылась, он попятился, подавляя крик. Появился высокий молодой человек в поношенном переднике поверх черной рубашки с белым воротником священника. Копна каштановых волос возвышалась над круглым, усталым лицом добряка. Из комнаты донесся запах готовящейся пищи. Заметив Фрэнка, мужчина улыбнулся.

– Привет, – произнес он радушно, с выговором образованного человека. – За куском хлеба пришли?

Фрэнк воззрился на него, понятия не имея, что означает этот разговор. Он наполовину развернулся, готовый дать деру, но священник ласково окликнул его:

– Постойте! Все в порядке. Кажется, вы давно не ели.

Ободрительно кивнув, он сделал шаг назад и шире распахнул дверь. Фрэнк увидел комнату с дощатыми столами на козлах, за которыми сидели и хлебали суп бедно одетые мужчины и женщины. На одном из столов стояла исполинская супница, возле нее суетились две женщины, передавая наполненные тарелки и хлеб. Фрэнк сообразил, что попал в благотворительную трапезную. Он знал, что их становится все больше из-за роста безработицы, но сам еще не видел ни одной. Есть не хотелось, но он страшно замерз, а от большого угольного очага распространялась волна тепла. Когда мужчина направился к нему, он не сдвинулся с места.

– Здравствуйте, я здешний священник. Зовите меня Терри.

Фрэнк знал, что часть церковников поддерживает Бивербрука и Мосли, а часть – против них. Он поколебался, но потом медленно пошел к теплой большой комнате. Внутри пахло немытыми телами и сырой, ветхой одеждой. Большинство людей за столами были нищими, из тех, что сидят на углах улиц: с нечесаными волосами и бородами, драными пальто на завязках вместо пуговиц, с грязными, изможденными лицами. Несколько человек, однако, были одеты в покрытые пятнами лоснящиеся костюмы – попытка сохранить остатки респектабельности. Были тут и женщины в лохмотьях, одна из них держала младенца.

– Как вас зовут, друг? – поинтересовался священник.

– Дэвид, – ответил Фрэнк после небольшой паузы.

Терри с любопытством посмотрел на него.

– Никогда не приходилось бывать в подобных заведениях? – спросил он тихо. – Как вы о нас узнали?

– Я… я не помню.

– Ну, многие переживают сейчас не лучшие дни, и стыдиться тут нечего. Проходите, покушайте. Ночь не из тех, чтобы разгуливать по улице. Что за жуткий смог, никогда прежде такого не видел. У вас нет пальто, вы наверняка окоченели.

Священник снова посмотрел на него, уже внимательнее, и глаза его округлились. Фрэнк проследил за его взглядом и заметил на своем сером кардигане темное пятно засохшей крови. Он испуганно охнул, решив, что в него все-таки попали, потом догадался: должно быть, это кровь Джеффа.

– Вы ранены, – проговорил Терри тихо.

– Пустяки. Я порезался.

– Дайте мне взглянуть.

– Это не моя кровь, – прошептал Фрэнк и сглотнул слюну. – Моего друга. Он убит.

Священник замялся, потом наклонился ближе:

– Прошу вас, пойдемте со мной.

Фрэнк посмотрел на его усталое лицо. Что-то в голосе и поведении священника побудило Фрэнка последовать за ним в боковую комнату. Это был маленький кабинет со стальным стеллажом для бумаг и столом с телефонным аппаратом на нем.