По тону Дэнни было понятно, что он настроен против режима, хотя ничего действительно крамольного он не сказал.

– Да, – тяжело вздохнула Сара.

Дэнни печально покачал головой:

– Я переживаю за будущее своих деток. Вчера мне довелось повидать под Уортингом одно из мест, куда согнали евреев. Издалека, с поезда, похоже на скопище старых армейских казарм. Обнесено проволокой, солдаты патрулируют. Моя жена говорит, что евреи этого заслуживают, что им нельзя доверять, что они не до конца преданы Британии. – Он снова покачал головой. – Ну, мы тут не в силах ничего поделать.

Сара поймала себя на мысли, что в последние дни не вспоминала о евреях.

– В новостях ничего не говорят, – сказала она.

– Нет. Люди скоро забудут. Так всегда бывает с тем, чего они не видят и что их не задевает.

– Сколько лет вашим детям? – спросила Сара.

– У меня два мальчика. Шесть и восемь лет. А у вас?

– Нет. Я… Я вдова.

– С сорокового года?

– Нет, с недавних пор. Мой муж погиб в автокатастрофе.

– Ох, мои соболезнования.

– Пожалуй, мне пора возвращаться, – сказала Сара. – Холодно.

Дэнни посмотрел на нее:

– Наверное, это трудное для вас время – Рождество?

– Да. Вот почему я решила уехать на несколько дней.

Она поймала себя на мысли, что ложь уже дается ей легко. Так ли это было с Дэвидом? Сара посмотрела в глаза Дэнни и ощутила укол вины.

– Может, вы не прочь чего-нибудь выпить? – волнуясь, произнес он. – В переулках много маленьких пабов с теплыми угольными каминами. Они должны уже открыться.

«Да он пытается меня подцепить», – подумалось ей. А может, и нет, просто ищет, с кем провести время в это унылое утро. Она поколебалась, потом улыбнулась и ответила:

– Спасибо большое, но нет. Мне пора идти.

Дэнни выглядел виноватым и слегка смущенным.

– Разумеется. Простите меня. Надеюсь, вы не обиделись…

– Нет, нисколько. Но мне пора.

Он снова коснулся шляпы неуклюжим, вялым жестом, потом сказал:

– В зимнее время здесь уныло. Не подумайте, что я лезу не в свое дело, но, может, вам было бы веселее в Лондоне…

– Да, может быть. – Сара вздохнула. – Ну ладно…

С этими словами она повернулась.

– Надеюсь, я не сказал ничего неподобающего…

– Нет. Напротив, приятно было поговорить.

Она зашагала по пирсу, к набережной, тоскливо размышляя о том, что одиночество может стать ее вечным уделом. Когда она вышла на набережную, со стойки у отеля «Старый корабль» раздался крик газетчика:

– Гитлер мертв! Фюрер умер!

Глава 49

Прорвавшись через блокпост, пожарная машина продолжала нестись с опасной скоростью по дороге, трезвоня сиреной. В какой-то момент водитель нажал на клаксон, и переходивший дорогу человек в белой маске совершил отчаянный прыжок в сторону; в свете фар на миг обрисовалась его летящая фигура. Затем Дэвида с силой бросило в сторону, и могучий автомобиль резко остановился. Все встали, слегка ошалев, и поглядели через борт. Фары горели, и, хотя лучи их едва пронизывали туман, Дэвид понял, что они остановились перед тяжелым грузовиком, – был виден его крытый брезентом кузов. Военный грузовик, с ужасом подумал он. Спасший их молодой человек снял с головы каску.

– Пошли, – сказал он весело. – Вылезайте. Ваш новый транспорт ждет.

– Но это же военный…

Пожарный рассмеялся:

– Мы его тоже угнали. Ну же, идем. Полиция скоро сообразит, что вызов на пожар был ложным.

Дэвид спустился на землю, за ним слезли Бен, Наталия и их юный спаситель.