– К выезду из города, это все, что я знаю.

Они миновали район с активным движением, где грузовик едва полз, дюйм за дюймом пробираясь через туман. Потом на некоторое время водитель снова прибавил газу. Пелена за окном, похоже, стала редеть. Капитан резко выкрикнул: «Приехали!» Поглядев через кабину, Дэвид увидел впереди блокпост – дощатый барьер, перегородивший дорогу. Когда грузовик остановился, кокни вскочил и оттолкнул Дэвида, чтобы посмотреть через стекло самому. Йоркширец наклонился и хлопнул Фрэнка по колену:

– Нас тормознули. Но капитан все уладит в лучшем виде. – Он разговаривал с ним, словно со слабоумным ребенком. – Ты только сиди спокойно. Лады?

– Как понимаю, таблетки Фрэнка остались у О’Ши? – прошептал Дэвид Бену.

– Ларгактил? Да.

Подошел полицейский и посветил фонариком в кабину. Капитан опустил стекло.

– Добрый вечер, офицер, – уверенно произнес он. Полисмен взял под козырек.

– Куда направляетесь, сэр? – спросил он. Невзирая на уважительный тон, Дэвиду показалось, что он смотрит как-то настороженно.

– Везем личный состав в еврейский лагерь под Дувром. Охранная служба. Мне предстоит помогать коменданту.

Капитан передал полицейскому документы, тот посмотрел на них в свете фонаря.

– Проблемы с жидами? – спросил он обеспокоенно.

– Нет. С чего бы? Но охранять лагерь нужно. Почему дорогу перекрыли?

– Террористы сбежали. Трое мужчин и одна женщина, всем за тридцать. Улизнули от облавы в Нью-Кросс. Особая служба почему-то распорядилась тормозить тут всех.

– Запирают дверь конюшни после того, как лошадь сбежала?

– Типа того, сэр, – проворчал полисмен.

– Мы никого не видели. Впрочем, много ли увидишь в такой туман?

– Понимаю. Такого никогда не бывало. Странная ночь, с учетом того, что случилось в Германии.

– Это вы о чем?

– Гитлер умер. Официальные известия.

Сидевшие в кузове переглянулись, и их лица на миг просияли.

– Он сказал, что… – начал Фрэнк.

Йоркширец зажал ему рот ладонью:

– Тише.

– Вы уверены? – услышал Дэвид вопрос, заданный капитаном.

– В отделении говорят, что так и есть.

– Боже правый, – проговорил капитан. – Что же теперь будет?

– Кто знает, – отозвался полисмен. – Только бы евреи не пронюхали – вот почему я спросил, нет ли волнений в лагерях. В любом случае нам приказано досматривать все выезжающие из Лондона автомобили. Не возражаете, если я загляну в кузов?

– Ради бога. – Капитан повернулся и крикнул: – Открыть!

Кокни в форме рядового откинул брезентовый клапан. Полицейский вытянул голову, посветил фонариком на людей, пошарил лучом под скамьями.

– К тому пропавшему из Олдершота ящику «Спэма»[20] я, констебль, никакого касательства нэй имею! – шутливо заявил Бен.

Остальные засмеялись. Полицейский что-то буркнул и опустил тент, потом махнул рукой, а когда машина тронулась, отсалютовал капитану. Все выдохнули и расслабились, кроме Фрэнка, тупо глядевшего перед собой.

Капитан отодвинул окошко. Лицо его теперь светилось от радости.

– Слышали, парни? Он говорит, что Гитлер умер!

– Сдох наконец, ублюдок, – с чувством сказал йоркширец.

Больше их не останавливали, машина медленно, но верно ехала вперед. Дэвиду казалось, что они направляются скорее на восток, чем на юг, но он не был в этом уверен. Где-то теперь Наталия, увидятся ли они снова? И Сара. Неужели с Сарой все кончено? Он до сих пор не знал.