Туман все редел и наконец совсем рассеялся, сменившись звездной темнотой декабрьской ночи. Повернув голову и поглядев через кабину, Дэвид увидел, что теперь они едут по сельской дороге. Возникали и исчезали очертания голых деревьев, призрачно-белые в свете фар. «Мы едем не к побережью, – подумал он. – Иначе уже были бы там». Он бросил взгляд на Бена. Тот сидел, нахмурившись, и смотрел перед собой. Дорога стала хуже, грузовик подпрыгивал и грохотал на ухабах. По мере того как тянулось путешествие, головы, несмотря на тряску, начали клониться на грудь. Дэвид подался к Бену и прошептал:

– Фрэнк уснул. Выглядит не слишком хорошо.

– Ему нужна новая доза. Но мне пришлось оставить препарат у О’Ши. Куда, черт побери, они нас везут?

– Почему ты так беспокоишься? – шепотом спросил Дэвид.

– Хочу понимать, что происходит. Почему нам не говорят? Что-то в их поведении… Не нравятся они мне.

– Сегодня они потеряли своих.

– Как и мы.

Дэвид сел ровно. Спустя какое-то время его веки смежились из-за неодолимой усталости. Проснулся он от рывка – грузовик остановился. Капитан приоткрыл окошко кабины.

– Выходите, все! – скомандовал он.

Они вылезли. Дэвид помогал Фрэнку, которого трясло. Была непроглядная тьма. Похоже, они стояли в на посыпанной гравием подъездной аллее; высокие деревья по обе стороны неясно обрисовывались на фоне неба. Было очень холодно, в ноздри бил сырой, холодный воздух. Поблизости не виднелось ни единого огонька.

– Дэвид… – встревоженно прошептал Фрэнк. – Где мы?

– Не знаю.

– Отставить разговоры! – рявкнул капитан. – За мной.

Их обступили трое солдат с винтовками на изготовку. Бен рядом с Дэвидом шумно вздохнул. В голове у Дэвида сполохом промелькнула мысль: «Нас расстреляют. Мы доставили им столько неприятностей, что они решили избавиться от нас, выбрав тихое местечко. Быть может, Фрэнка не убьют, а допросят и вызнают его секрет. Со смертью Гитлера все прежние расчеты смешались». Он посмотрел на капитана – смутную фигуру, – уверенно шагавшего впереди. Дэвиду он не нравился: было в этом человеке что-то жестокое и непреклонное.

Их вели по темной дорожке, гравий похрустывал под ногами. Затем вдали показались очертания здания, напоминавшего большое загородное имение, Дэвид различил высокие трубы на фоне неба. Группа медленно направлялась к дому. Появилась полоска света: это приоткрылась дверь в боковой стене.

– Ацтек, – негромко произнес капитан.

Полоска стала шире. Дэвид и его спутники поднялись по короткому лестничному пролету, вошли в дверь и оказались в увешанном картинами длинном коридоре, где заморгали от яркого света. В дальнем конце стоял молодой человек в мундире цвета хаки с «Юнион Джеком» на нагрудном кармане и с винтовкой на плече. Окна в коридоре были плотно закрыты шторами из толстой ткани, памятной Дэвиду по затемнению 1939–1940 годов. Вдалеке слышались голоса. Дом был большим и наверняка принадлежал некоему аристократу, решившему поддержать Сопротивление. В глубине здания зазвонил телефон. Трубку тут же сняли.

Им открыл дверь пожилой высокий и худощавый человек, облаченный в белую рубашку и черный жилет, как у дворецкого. Он оглядел вошедших и с улыбкой шагнул вперед.

– Добро пожаловать, джентльмены. Мистер Фицджеральд?

Дэвид выступил вперед:

– Да.

– Вы не могли бы проводить доктора Манкастера наверх? Мистер Холл, вас не затруднит пройти со мной? От вас ожидают рапорта о событиях в Лондоне.

– Хорошо, – сказал Бен. – До скорого, Фрэнк.

Бен пошел следом за человеком в жилете по коридору.