В 1980-е годы возникла новая школа историков, критиковавших решение Черчилля вести войну любой ценой, на этот раз – с правых позиций. В 1993 году вышла книга Джона Чармли «Черчилль: Конец славы»[29], после чего Алан Кларк, скандальный парламентарий-консерватор, поместил в «Таймс» статью, где ставился вопрос: не лучше ли было бы заключить мир с Гитлером в 1940 году? Кларк утрировал слова Чармли, в чьей книге тем не менее оспаривалась политика Черчилля – вести войну любой ценой: «В международных делах Советы и американцы поделили мир между собой, во внутренней политике социалисты пожали плоды усилий Великой коалиции (1940–1945)»[30].

Рассмотрим сначала второй тезис. Правительство Эттли в 1945–1951 годах находилось у власти по воле избирателей, а не Черчилля. Являются ли создание социально ориентированного государства, введение всеобщей занятости и частичная национализация экономики злом или благом – вопрос спорный. (Я изобразил в романе, как, по моему мнению, жил бы простой народ при правительстве, не делающем ничего из перечисленного выше.) Но мир с Гитлером, который наверняка сделал бы Англию немецким сателлитом в Европе, на мой взгляд, стал бы концом не только британской славы, но и британской демократии. Что, к примеру, могло случиться (как, похоже, произошло в моей книге во время выборов 1950 года), если бы выборы выиграла партия, возражавшая против мирного договора?

Чармли признает, что в 1939 году империю, особенно Индию, уже невозможно было сохранять в течение долгого времени, и обвиняет Черчилля в неспособности уяснить этот факт. Это вполне справедливо. Однако правительству, которое приняло бы предлагавшиеся в 1940 году условия мира, неизбежно пришлось бы в большей степени полагаться на империю, если говорить об экономике. Беспорядки в Индии только усилились бы, если бы Британия объединилась с нацистами, а развал «старого» Содружества стал бы очевидной перспективой. Новозеландцы особенно резко осудили бы связи с нацистами.

Справедливо (это служит самым веским аргументом для тех, кто не считает Вторую мировую «хорошей войной»), что победа Сталина превратила Советский Союз во вторую державу мира и отдала под его контроль Восточную Европу, подвергавшуюся в послевоенные годы жестокому угнетению и экономической эксплуатации. Тем не менее, если бы Гитлер получил свободу рук в Восточной Европе и в России, судьба этих стран оказалась бы гораздо более тяжелой. Чтобы в 1945 году положить конец войне в Европе, потребовались совместные усилия Англии, России и США. К тому времени состоялся холокост, погибли двадцать миллионов советских граждан, в том числе немало мирных людей, а также два миллиона поляков и множество других восточноевропейцев. Если бы Россия сражалась против Гитлера в одиночку, война затянулась бы на долгие годы, а потери были бы неизмеримо больше. Гитлер планировал истребить население Ленинграда и Москвы – около семи миллионов человек – и поработить или уничтожить всех русских и поляков, которые не смогли бы доказать свое арийское происхождение.

Войну в России, как я считаю, нельзя было выиграть военным путем: территория страны была слишком велика, а все население проявляло враждебность – не потому, что русские любили Сталина, а потому, что Гитлер собирался убить или поработить их всех. Они попросту сражались за свою жизнь, как делали поляки, отчаянно сопротивлявшиеся попыткам заселить часть их страны немцами. Я думаю, что результат был бы именно таким, как изображено в книге: в Европе к востоку от Германии идет бойня, «правильная» война совмещается с бесконечной партизанской борьбой – Вьетнам в невообразимом масштабе. Если кто-то считает, что сохранение некоей гипотетической «британской славы» стоило того, я не разделяю его мнения.