Он должен найти Стража. Неделя пролетит быстро.

Особняк казался безлюдным. Последний раз Кэмпбелл наведывался к нему пару часов назад; единственное изменение — наступившие сумерки, которые подтверждали версию о совпадении виртуальных дня и ночи с временными циклами восточной зоны. Возможно, это случайность, но и другие признаки указывали на то, что Страж действует откуда-то с Восточного побережья Соединенных Штатов. В масштабе земного шара — какое-никакое начало, утешал себя Кэмпбелл.

Он набрал пароль.

В домике за тиковым причалом, где отрывались теннисные приятели, грянул взрыв хриплого хохота — мужики хлестали пиво и гоготали, точно деревенщина. Посредством автомата с содовой Кэмпбелл отправил себя в персональную сибирскую ссылку. Скабрезные байки и шутки (почти всегда сексуального и расистского характера) он считал не то чтобы оскорбительными, а просто ниже своего уровня и старался не слушать похотливую дискуссию о том, кто из сестер Уильямс доминирует в постели.

— Эй, Кэмпбелл! — заорал один теннисист. — Хочешь анекдот про двух лягушек-лесбиянок?

— Что-что? — Армур поднял голову, будто не расслышав.

Явно готовился розыгрыш. Но остальная компания не хотела дожидаться кульминационный остроты, которую слышала тысячу раз. Мужики застонали и хором выкрикнули:

— На вкус она и впрямь точно курица!

Кэмпбелл кивнул и на очередной взрыв смеха ответил рассеянной улыбкой. Господи, ему-то какое дело? В шутливой капитуляции он поднял руки и вновь занялся ноутбуком. Все обычные входы — двери, окна, гараж, кошачий лаз — уже опробованы. Ничего. Пароль не работал; наверное, Страж его сменил.

На вкус она и впрямь точно курица… Что смешного-то? Кэмпбелл не считал себя ханжой, но мерзкое и унизительное сравнение ко всему еще и неверно; ему ДОВОДИЛОСЬ пробовать лягушачьи лапки… Вдруг неизвестно откуда, но видимо, из этого малоприятного источника, возникла идея. Грубая плоская шутка что-то напомнила.

Слова Стража.

Кэмпбелл открыл текст убийственного шоу и быстро прокрутил диалог между «с» и «к».

Вот, сейчас он начнет ее душить.

с: хочу видеть твое лицо, повернись ко мне с: не смей отворачиваться… смотри на меня, сука к: что ты делаешь… не надо… мне больно!

с: мяхкая белая шея, ммммм, ох ты, буто лебединая… она и впрямь пре лесть… чу ешь ее страах? на, отведай его…

с: сжимаю твое горло… смотр в глаза к: прошу, хватит… я не могу дышать с: небесные врата… отворены… отведай… слов в железной шелухе к: НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА… БОЖЕ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ… НЕ НАДО

В памяти застряла необычная фраза — «слова в железной шелухе». Что она передает: возбуждение и мускусный металлический привкус, исходящий от… Что подразумевается: кунилингус или зловоние ужаса? Или то и другое?

Возможно, здесь просто ошибка — пропущены два-три слова, и без того уже исковерканный текст превращается в бессмыслицу. Но страх жертвы вполне осязаем.

Однако убийца ее не домогался. Возможно, эта фантазия отражает его желания, и тогда секс — частичный мотив; или же все затеяно для услаждения публики, падкой на этакие штучки.

В любом случае парень сдвинутый. В тексте есть и другие примеры яркой, но непонятной образности, позволяющей предположить, что у Стража барахлят органы чувств.

Мысль о необычной патологии подбросила жена.

Когда он вернулся домой, Кира еще не спала. Под дверью спальни виднелся свет, слышался тихий перестук клавиш.

Кэмпбелл осторожно поставил в прихожей спортивную сумку, повесил в шкаф ракетки и прошел на кухню, где достал из холодильника ледяную банку «Маунтин дью». Утолив жажду, он протяжно вздохнул.