– Куда теперь, Джей? – поинтересовался Медный Бабуин.

– В Непостижимые Поля! – ответил Джей, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал уверенно.

Пока Дьюби и Транто собирали чудесные магниты, срывая их пальцами и хоботом, Джей изучал панель управления поездом, построенного его отцом. Вскоре он уже не сомневался, что сможет достаточно уверенно работать с экранами, манипулировать острыми как бритва ножницами и самыми разнообразными устройствами для запуска.

– У тебя есть идеи насчет того, какую дорогу следует выбрать? – спросил Медный Бабуин. – Или ты надеешься получить приглашение?

Последние слова он произнес таким язвительным тоном, что Джей с трудом удержался от ответа: мол, у него уже есть приглашение, причем получено оно давным‑давно. Он знал: смутить или напугать этот поезд практически невозможно. Впрочем, напоминание о том, что Танатос ждет его пассажира, могло бы – кто знает? – повергнуть Медного Бабуина в трепет.

– А как мой отец туда попал?

– Кажется, он считал, что начало или конец времени вполне можно рассматривать в качестве нужной дороги. Мы пустились в путь в начале времени. – Вспомнив свое путешествие с Джоном Доннерджеком‑старшим, Медный Бабуин дико расхохотался.

– Интересно, а нам такой маршрут сгодится?

– Властелин Энтропии, наверное, принял меры против случайного вторжения в его царство. – И снова раздался гомерический хохот. – Впрочем, я ведь совсем не случайный.

– Конечно.

– Знаешь, конец времени к нам ближе, – заявил Транто, который снова занял свое место на платформе и принялся жевать чудесные магниты.

– Правда? – Джей так удивился, что повернулся, чтобы посмотреть, не подшучивает ли над ним фант.

– А ты разве не слышал, что говорил сад? Он предостерегал. Те, что живут на Меру, снова грезят о своих огромных армиях. Кто‑то видел Мастера, а теперь еще безумная машина Инженера служит его сыну.

Глаза фанта были широко раскрыты, а голос звучал задумчиво, точно во сне. Потоки энергии, переливающиеся всеми цветами радуги, какие‑то вязкие на вид, обтекали шрамы на его морщинистой серой шкуре.

Джей не знал, что ему ответить, и потому обратился к Медному Бабуину:

– Конец времени ближе, чем начало?

– В каком‑то смысле да. Он менее четкий, но для наших целей послужит гораздо лучше. Обитатели Меру и в самом деле видят сны, а их сны могут сделать начало времени более агрессивным, чем когда мы с Дж. Д. выбрали тот путь.

Джей посмотрел на Дьюби. Обезьяна перестала есть чудесные магниты и переключилась на банан.

– А я откуда знаю, – заявила она и швырнула кожуру в Транто. – Тебе выбирать.

– В таком случае отправляемся в конец времени, – объявил Джей и дернул за свисток.

– А ты музыку с собой взял? – спросил Медный Бабуин.

– Что?

– Когда мы путешествовали с твоим отцом, он включал разные записи. Я думал, и ты догадаешься. Властелин Ушедших любит музыку и может на время прекратить атаку, чтобы насладиться каким‑нибудь пассажем.

Джей отметил про себя, что совсем не подготовился к встрече с противником.

– Нет, не догадался. А у тебя что‑нибудь есть?

– Только то, что Дж. Д., внес в мою базовую систему. Сыграть?

– Конечно.

И вот Медный Бабуин набрал скорость под джазовую вариацию «Дикси», которая звучала все отчаяннее и безумнее по мере того, как поезд промчался мимо знакомых Джею мест и выскочил на территорию, где законы геометрии и физики погрузились в самое себя и снова вышли – только уже в искаженном виде, причем их основные принципы были понятны лишь тем, кто обладал особым даром.