– Ты все эти годы продолжал работать?

– Разумеется. Только не публиковал статьи. Ты получишь мои записи, если на сей раз мне не удастся выкрутиться. Я оставил инструкции.

– Хорошо. Но я бы предпочел, чтобы ты выкрутился. Мне и в голову не приходило, что ты в такой хорошей форме...

– Нельзя судить по внешнему виду.

– Я говорю о состоянии интеллекта. Какие у тебя шансы на удачный исход?

– Я не собираюсь биться об заклад – дурная примета, – ответил Рис. – У статистиков не принято заключать пари. А зачем тебе?

– Я бы с удовольствием снова поработал с тобой.

Рис рассмеялся:

– Джон, ничего не выйдет. Скорее всего сейчас проходят последние часы моей жизни. Как я уже говорил, тебе останутся все мои труды. А на большее не рассчитывай.

– Тогда разреши мне задать такой вопрос: насколько хорош Центр врачебного искусства?

– До сих пор им удавалось меня вытаскивать. Несколько раз. Не могу не замолвить за них словечка.

– Я просто подумал, что буду счастлив предоставить возможности Института Доннерджека в твое распоряжение – вне зависимости от того, будешь ты со мной работать или нет.

– Ты всегда был щедрым человеком, Джон, но, боюсь, что мне это уже не поможет.

– В подобных делах ничего нельзя утверждать определенно. Не забывай, мой фонд в свое время серьезно занимался медицинскими проблемами. Позволь мне поискать способ передать в Центр мою базу данных – и посмотрим, что получится. Если ничего не выйдет, хуже ведь не будет. А вдруг получится?

– Ладно. Тогда давай, не будем тянуть.

– Договорились, – кивнул Доннерджек и щелкнул пальцами.

Из‑за валуна появился мужчина в смокинге.

– Вызывали, сэр?

– Ну и зачем такой строгий костюм?

– Извините, прошло так много времени.

– Да уж, не говоря уже о том, что обычно на связь с тобой выходили другие.

Неожиданно смокинг на стоящем перед ними человеке превратился в шорты цвета хаки и спортивную рубашку.

– Отлично, – заявил Доннерджек, – я хочу, чтобы ты обсудил кое с кем парочку медицинских вопросов.

– Неужели? О ком идет речь?

– Эйон из Центра врачебного искусства.

– А, Сид. Я познакомился с ним, когда он только начал функционировать. Именно он первый назвал меня Парацельсом.

– Ты шутишь!

– В мои времена эйону шутить не полагалось – дурной вкус. Если, конечно, ты не являлся профессионалом в своем деле.

– Ты и И. И. Эйлс, видимо, принадлежите к одному поколению. Что ты о нем думаешь?

– Что я могу сказать о первом комедианте среди эйонов? Он был велик. Я его знал.

– Почему его изолировали?

– Считалось, что он отвлекал других эйонов от работы. Они повторяли его шутки снова и снова.

– Заведомая ерунда, учитывая, сколько различных операций вы в состоянии производить одновременно.

– Конечно...

– Приветствую вас, джентльмены, – заявил франтоватый тип с карими глазами и короткой бородкой, на котором отлично сидел модный коричневый костюм. – Доктор Джордан, с вами я знаком лично, а с доктором Доннерджеком – по его книгам и статьям. Как поживаешь, Парацельс?

– Отлично.

– У меня создалось впечатление, что в прошлом вы работали вместе, – вмешался Доннерджек. – Вы не могли бы проверить, насколько совместимы ваши возможности в настоящий момент?

– Не уверен, вправе ли я осуществить подобную процедуру, – сказал Сид.

– Парацельс, тебе позволено раскрыть свои базы данных, – быстро проговорил Доннерджек.