Он опустил фонарь в карман куртки, поставил на пол сумку, вытащил рулон клейкой ленты, открыл дверь в кубрики экипажа и прислушался. Тишина. Оставив сумку в коридоре, Стоун проверил каждую каюту и не обнаружил никого. Плохая команда, подумал он, пьют себе на берегу, когда во время их вахты на корабле орудует враг. Он проделал то же самое с другой дверью и понял, что и в гостевых помещениях тоже пусто.

Наконец, он спустился на самую нижнюю палубу, вошел в моторный отсек и включил освещение. Здесь не было никаких иллюминаторов, так что света никто не мог видеть.

Теперь надо приступить к работе. Он поставил сумку на пол, вытащил из нее набор гаечных ключей и подошел к ближайшему кингстону. Двумя фланцами клапан был присоединен к трубе с охлаждающей водой — одним на кингстоне, другим на трубе. Стоун закрыл кингстон, выбрал подходящий по размеру ключ и приступил к работе с шестью болтами, удерживающими оба фланца вместе. Когда он закончил, оба фланца оставались на месте, удерживаемые чем-то вроде клея, и он не мог просто разнять их руками. Он решил вернуться к ним после.

Подойдя к кингстону другого мотора, Стоун повторил процесс, потом вернулся к большим морским коробам. Две шестидюймовые трубы поднимались вертикально из стальной основы, каждая из труб была заключена в стальной кожух, который закрывал доступ к верху трубы. Маленькие трубы расходились в стороны от большой, каждая с собственным кингстоном. Он закрутил все клапаны, нашел подходящий ключ и отвинтил восемь болтов, защищающих выход к верхушке трубы. Вода стала просачиваться через щели, но стальная тарелка продолжала держаться. Он оставил ее, перебравшись на другую сторону, где повторил операцию с другим морским коробом.

— Теперь, — произнес он вслух, — мне нужно найти что-то, что позволит снять слой шпаклевки с каждой трубы, и дело сделано. — Он осмотрелся и увидел рядом верстак. Подошел, открыл расположенный по ним шкафчик, и нашел набор инструментов. Он выбрал молоток-гвоздодер с трехфутовой рукоятью.

Стоун подошел к первой охлаждающей трубе и нанес по ней несколько ударов молотком. Краска-шпаклевка поддалась. Тогда он повторил это же с другой трубой. Он бросил молоток-гвоздодер на пол возле двери, затем вернулся к верстаку, нашел стамеску и молоток и пошел трудиться над стальной тарелкой, закрывающей подход к морскому коробу. После первого удара вода стала вырываться под большим давлением. Он ударил еще два раза.

Стальную тарелку как будто сдуло, и шестидюймовая колонна воды рванула из трубы вверх. Шум был оглушающий.

Теперь ему пришлось работать быстрее. При помощи стамески и молотка он отделил еще одну тарелку, и вторая колонна воды вырвалась из трубы. После этого Стоун открыл кингстоны мотора правого борта, и еще два водяных столба стали заливать моторный отсек.

Он отошел к двери и умилился собственной работе. В общей сложности он добился эквивалента шестнадцатидюймовой колонны, под большим давлением заливающей большую яхту водой Тихого океана.

Довольный, он пошел по лестнице вверх и вдруг остановился, вспомнив, что по другую сторону моторного отсека был коридор, ведущий в гостевые каюты. Черт возьми, он должен их проверить.

Стоун сбежал по лестнице вниз и был встречен двумя футами воды под ногами. Он пробрался через моторный отсек к другой двери и затем в коридор, проверяя каюты по обе стороны. Последняя каюта справа была закрыта. Он должен был спешить, потому что скоро вода перекроет ему доступ наверх, и если здесь нет пути наверх, он окажется в западне. Уже по углу наклона палубы он определил, что яхта резко накренилась бушпритом к воде. Стоун уже был готов вернуться, как сквозь грохот поступающей воды услышал какой-то звук, как будто кто-то колотил в стенку. Он прислушался. Потом подошел и прислушался вновь. Звук прекратился. Он собрался уйти, но стук раздался вновь. Стоун приложил ухо к стенке последней каюты справа, той, которая была закрыта, и был вознагражден очередным стуком.