- Хотя боги положат углей нам в задницы, если мы попадем в полный штиль, и придется грести! - рявкнул Валкнут, услышав это.

Эта мысль заставила всех присмиреть, потому что корабль был тяжел для того, чтобы идти на веслах с неполной командой.

- Не волнуйтесь, довольно скоро к нам присоединятся другие братья, - сказал Эйнар, и все снова радостно загудели.

Стоит отметить, что Эйнару удалось вырвать этих людей из волчьей пасти судьбы и привести к богатой добыче, и потому, как и я, они почти забыли, что это его судьба обрушила на них беды и что погибли их братья.

Но все равно четверо оставшихся последователей Христа теперь вернулись к молоту Тора и устыдились, что когда-то думали о Белом Христе, потому что всем было ясно: некоторые боги по-прежнему благоволят Эйнару, и Норнам пришлось распустить часть пряжи, какую они уже было спряли для него.

Все же было много и таких, кто, как я, сидел в задумчивости, размышляя, что же такое мы обрели в Коксальми: бесполезное старое копье и полоумную, которая бредит о кладе с сокровищами, открытом только ей, и это чудесное судно и его богатства.

А потеряли многое: убежал Мартин-монах, а Скапти, Колченог и другие погибли.

Хуже всего, думал я, что только ты сам можешь противостоять данной тебе судьбе.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

На мысу свистел крепкий соленый морской ветер. Пахло водорослями. Мы стояли и смотрели, как взмокшие от натуги люди, которых нанял Иллуги, тянут веревки, стремясь поставить стоймя камень в человеческий рост. Он точно попал в выкопанную для него яму, где лежали наконечники копий, кольца и рубленое серебро - все, отданное Давшими Клятву в жертву за Колченога, Скапти и других, кого не было больше с нами.

Иллуги сторговал трех отличных баранов - один за Колченога, один за Скапти, один за всех остальных - и теперь наблюдал за жертвоприношением. Но вот он обернулся туда, где я стоял с Хильд, Гуннаром Рыжим и остальными. С нами была и жена Колченога, Ольга, крупная светловолосая славянка с полными руками и маленькими усиками над губой.

Она и так не была красива, а рядом с бледной, изможденной Хильд казалась крепкой, как яровая телка. В ее облике чувствовалась сила, подбородок был тверд, несмотря на слезы. Ее натруженные ладони накрыли русые головы детей, уткнувшихся в тепло материнского передника. Сын и дочка не понимали, что происходит, были просто напуганы горем матери.

- Что высечь? - спросил Иллуги, когда каменщик выпрямился и склонил голову в ожидании указаний.

- Его имя, - сказала Ольга решительно. - Кнут, сын Вигди. И имена его детей, Ингрид и Торфинна.

Кнут, сын Вигди. Я был потрясен, осознав, что у Колченога было имя, как и у всякого другого. И назвали его по матери. Хорошее норвежское имя, как и имена его детей, хотя его жена была славянка, живущая в Альдейгьюборге, где народы смешались, как в огромном котле.

Кнут сын Вигди. Колченог казался мне незнакомцем под этим именем. Но все же оно у него было - а у Скапти не было даже того, только прозвище, что выдумал ему один из Давших Клятву. Скапти Полутролль.

Иллуги Годи кивнул, а потом учтиво спросил:

- Можем ли мы добавить что-нибудь от себя?

Это была дань обычаю. В случае согласия Братство платило за камень, который будет стоять на этом месте и вязью вырезанных рун увековечит славу Колченога, Скапти и других, погибших вместе с ними. Обо всем мы заранее договорились с резчиком. Имена детей Колченога добавились бы к именам наших и простому сообщению, что они были обетными братьями Эйнара Черного, который воздвиг этот камень в их честь, а ниже - просто: «Krikiar - Iorsalir - Islat - Serklat» - Греция, Йорсалир, Исландия, Серкланд.

Некоторым хотелось чего-нибудь красивого, как в саге, вроде «Они дали пищу орлам», и такие не пожалели бы серебра, но Иллуги настоял на том, о чем все, включая Эйнара, уже сговорились.