Ильгет сама не понимала, каким образом слышала слова окружающих, и что-то отвечала, и хохотала над шутками…

Потом она вспомнила, что надо бы не слишком поздно вернуться домой и, распрощавшись со всеми, ушла.

Праздничное настроение улетучивалось по мере того, как она приближалась к дому. Ильгет вела флаер аккуратно - немного разучилась за время акции. Посадила машину (конечно, общественную, на свою пока не было денег) на стоянку, стала спускаться в квартиру…

Все правильно, надо немного перестроиться. Нет ничего хуже, чем когда приходишь воодушевленная, радостная из Церкви, а муж совсем в другом настроении, ты не попадаешь с ним в лад, могут возникнуть конфликты. Праздник кончился, начались суровые будни, подумала Ильгет, внутренне готовясь к встрече с мужем. И вдруг ей вспомнилась радость, пришедшая только сегодня. Ребенок же может быть, вполне, ребенок! Как отнесется к этой мысли Пита?

Дверь безмолвно распахнулась, Ильгет шагнула внутрь, на косые желтоватые прохладные квадраты коридора. В квартире никакого шевеления не замечалось. Она повесила плащ на гардеробную подставку, осторожно заглянула в гостиную. Так и есть, муж в любимой позе, на диване, с демонстратором, читает, а вероятнее всего, смотрит какую-нибудь комедию. Линкосом он уже овладел, хотя с Ильгет предпочитал говорить все еще по-лонгински. Невольная улыбка скользнула на ее лицо, она позвала тихо.

— Пита!

Муж одним пальцем снял демонстратор, приподнялся.

— А, Ильке! Привет.

И снова надел очки.

— Ты ужинал?

— Не-а… пивка вот раздавил, - рядом с ним стояла пустая бутыль, вазочка с орешками.

— Будешь ужинать?

— А ты?

— Ну я немного поем с тобой, - Ильгет еще не хотелось ужинать, она укорила себя за то, что в зале Общины слишком увлеклась угощением. Пошла на кухню. Ильгет уже изучила вкусы мужа, сформировавшиеся на Квирине. Заказала коквинеру сиккарги для себя, а для Питы - креветок под острым соусом, картофельное пюре, салат, к чаю - пирог. Стала медлительно, замирая и задумываясь, накрывать на стол. Пита как-то давно уже сказал, что ему нравится, когда стол накрыт как положено, это создает ощущение повседневного праздника, правда, он никогда не хвалил ее после за это, но Ильгет продолжала считать, что доставляет ему удовольствие. Синие полупрозрачные с золотым узором по краю тарелки и блюдца, высокие бокалы, к ужину подойдет белое вино, для чая в центре стола кружки на блюдцах, и еще две свечи и сверкающие фальшивым золотом столовые приборы, ажурные матерчатые салфетки свернуты кольцами. Ильгет поставила кушанья, приготовленные машиной. Позвала мужа. Она знала по опыту, что от этого момента пройдет - в любом случае - не менее пяти минут (а то и четверть часа), прежде чем Пита появится в столовой. Ильгет пока поставила для Норки миску со свежим мясом и мелкими косточками на собачий столик, собака тут же приступила к еде. Потом Ильгет подошла к столу и начала читать молитву, чтобы не делать этого при Пите. Села… пора бы ему уже и появиться. Наконец муж возник в дверях кухни. Сладко потянулся. Сел напротив Ильгет.

— Ну как церковь? - поинтересовался он.

— Ничего. Мы ребенка сегодня крестили. Сына Лири, я тебе говорила…

— А… - Пита с аппетитом поедал креветок.