Изменить размер шрифта - +
– И Вадим остался. Я ему говорю – прыгай в машину! А он – передавай привет папаше! За столом, в дальнем углу у техников, засмеялись, и Смоленский почувствовал, что на него смотрят оттуда пытливо и многозначительно.

– Они чего-то целый день шептались, – доверительно сообщил Боженко. – Может быть, на рыбалку собрались. Там в их бригаде речка, клюет здорово. Тем более сегодня воскресенье, у всех добрых людей выходной…

– Ты будто первый год на изысканиях! – вдруг сказал Скляр и глянул на Боженко. – Погода – дар небесный. Зарядят дожди – наотдыхаешься, тошно станет…

– Мне и так тошно… – проговорил Боженко и, отбросив ложку, вылез из-за стола. Техники и рабочие из его бригады тоже один за одним покинули столовую. Смоленский мысленно поблагодарил Скляра. В другой раз он бы этот разговор принял за обыкновенную шутку, но в этом сезоне ему казалось, что его задирают, стремятся уязвить, досадить, хуже того, вот так, посмеяться всей партией. Сейчас Скляр вмешался, осадил Боженко. Не сделай он этого, Боженко стал бы говорить: «А зачем мы вообще торчим здесь? Кому нужна эта дорога?» Остальные сидели бы и слушали и согласно кивали… Так он уже говорил, когда затеял увольняться. Два часа Смоленский тогда потратил, чтобы переубедить Боженко: дорога к бокситовому месторождению нужна, в конце концов партия, а вместе с ней институт выполняют госзадание, и от того, как она выполнит его, зависит будущее партии. «Не-ет, Вилор Петрович, ты о своем будущем печешься!» – заявил тогда Боженко. «Да, и о своем, – подтвердил Смоленский, – потому что я главный инженер проекта этой дороги, я отвечаю за нее всем: головой, нервами и душой. Я люблю свою работу, поэтому и пекусь!» – «Красивые слова…» – парировал Боженко. «Ты хочешь поехать со мной на Тунгуску?» – в упор спросил Смоленский. Он знал, что Боженко хочет, со Смоленским ли, с другим ли, но обязательно хочет. На Тунгуску все хотят поехать, любого спроси в партии. Еще бы, там вот-вот начнутся изыскания крупнейшей в мире ГЭС, а значит, и потребуется дорога к ней. «От того, как мы выполним проект этой дороги, – сказал Смоленский, – зависит, поедем ли мы на Тунгуску…»

Боженко ушел из столовой не договорив, но Смоленский знал, он еще доскажет. Так и будет весь сезон кровь портить. А отпускать жалко – геодезист толковый. В прошлом году на этой же трассе, когда работы только начинались, Смоленский им нарадоваться не мог. Боженко не нужно ни подсказывать, ни наставлять, все может сам. Еще год-два – и станет Боженко ГИПом. Такие инженеры долго на рядовых должностях не задерживаются, а ему и тридцати нет…

 

Когда Смоленский подошел к машинам, обе бригады изыскателей сидели уже в кузовах и лениво переговаривались. Возле передней машины его ждал Скляр.

– Кстати, – сказал он, – вчера Шарапов к нам заглядывал. Его машины раньше наших пришли…

– Ну и что? – холодно спросил Смоленский.

– А ничего! – беззаботно ответил начальник партии. – Обещал сегодня вечером быть в гостях. У него же выходной… Говорит, надо нам о Вилором Петровичем наладить дипломатические отношения.

– Ну-ну… – бросил Смоленский и хлопнул дверцей автомашины. – Поехали!

Однако пока шофер Самойлов запускал мотор, Смоленский окликнул Скляра и выпрыгнул из кабины на землю.

– Кирилл Петрович, съездил бы ты на трассу, – посоветовал он примирительно и улыбнулся. – На втором участке надо контрольный ход сделать, Боженко не поспевает…

– Нет, Вилор Петрович, – твердо сказал Скляр. – У меня своих дел…

Он круто повернулся и зашагал в лагерь.

Быстрый переход