Я разговаривала с Аароном.

   - Рубс? - вновь в трубке раздался красивый голос, в котором слышалось... удивление? Чем это он так озадачен? - Ты там? Я слышу, как ты дышишь.

   Я перестала дышать. По крайней мере, через рот. И я сглотнула, хотя уверена, что это было больше похоже на «сглотнула так сглотнула».

   И мужчина на линии усмехнулся. Добродушно, даже мило.

   - Что делаешь? - спросил он. Этот вопрос он задавал мне уже кучу раз. Словно мы были не приятелями по переписке, а друзьями, которые дружили уже лет десять.

   Это был Аарон. Аарон. Единственный человек, кроме моей лучшей подруги, который знал, что я однажды наступила на человеческое дерьмо. И вуаля...

   - Я вбежала вверх по лестнице и запыхалась, - ответила я, держа телефон подальше ото рта, чтобы он не услышал, как я задыхаюсь.

   Аарон хохотнул. И этот звук каким-то образом расслабил меня. Он напомнил мне нашу переписку в чате. Такую обыденную. Игривую. Дружелюбную. Всегда. С давним другом.

   - Из-за беготни по лестнице? - переспросил он. И я будто воочию увидела, как он приподнял бровь. Дразня меня. Как обычно.

   - Здесь очень много ступенек. - Я даже не осознавала, что улыбалась, пока не рассмеялась. Это же был Аарон. Всего лишь Аарон. - Что-то я не в форме. - Вот, пожалуйста. Что, черт возьми, я несу? - Прости, так неловко. Тебе, наверное, ничего не стоит пробежать марафон. Единственный раз, когда я бегала... никогда. Я вообще не бегаю. Прости, что говорю бессвязно. Я нервничаю и потому болтаю без умолку.

   - А чего нервничать? Это же я, - растягивая слова, произнес он. У него был легкий луизианский акцент, который приятно оттенял его слова. «Это же я» - он уже говорил мне это несколько раз, и всякий раз эта фраза летела пробивала стрелой мое сердце, калеча любое оправдание, которое я подыскивала, чтобы убедить себя, что влюбиться в него, было вверх тупости.

   Ну дурацкая же затея.

   Дурацкая-предурацкая.

   Будь у кого-то такой послужной список дурацких идей, как у меня, тот этот перец знал бы, как от них избавиться.

   Но не я. Уж я-то себя знаю. Вот такая я идиотка. Слабачка. Я такая слабачка. «Она вся такая чувствительная» - это про меня.

   Не понимая, что он будто лупит воображаемой бейсбольной битвой по моим коленям своим вот этим голосом и словами, он произнёс:

   - Ты говоришь... - Он умолк в нерешительности.

   - Как идиотка? - вырвалось у меня.

   Аарон громко рассмеялся, от души, тем самым, в очередной раз, подсекая мои несчастные ноги, потому что он похоже совсем не чувствовал никакой неловкости и оказался таким приятным, и не ржал, как осел. Он был такой простой. И открытый. Неужели это тот самый парень, у которого было две дюжины чокнутых подружек. Все вдруг обрело смысл.

   - Нет. Я себе по-другому представлял твой голос.

   Сделав еще один глубокий вдох, в попытках привести дыхание в порядок, чтобы он вдруг не подумал, что у меня проблемы с сердцем, я, наконец, сделала шаг от своей двери, не обращая внимание на одежду, свисающую с двух стульев, и кучу грязной одежды, которая была слишком близко к куче чистой одежды, которую я вытащила из сушилки и бросила на пол три дня назад. Это Аарон, напомнила я себе. Я справлюсь.

   - Что ты имеешь в виду? - спросила я, при этом мой голос прозвучал очень похожим на мой обычный, несмотря на то, что я находилась на грани нервного срыва.

   И не в моем воображении он нерешительно произнес:

   - Гмм...

   У меня засосало под ложечкой.

   - Что? Ты думал, что у меня голос как у Минни Маус?

   Его «эээ» продлилось меньше секунды.