- Я думал... - Он откашлялся, вынудив меня тем самым пригвоздить взгляд к его загорелому кадыку, который несколько раз подпрыгнул. - Я простоял тут довольно долго... Я не знал...

   Он был разочарован. Он был разочарован, как же иначе, правда?

   - Я думал ты будешь выглядеть несколько иначе, - наконец произнес он, чтобы нарушить тишину. Он говорил размеренно и спокойно. В середине предложения он моргнул, набрал побольше воздуха в широкую грудь и быстро выдохнул. Я перестала дышать, когда его темно-карие глаза вновь изучили мое лицо. Его губы вновь дрогнули в нерешительности, прежде чем растянуться в приятную улыбку. После чего его глаза оставили меня в покое. Его голос был таким же настороженным, как и улыбка, когда он произнес те несколько слов, которые мы столько раз говорили друг другу, как напоминание о нашей дружбе, напоминание о том, что он пригласил меня сюда:

   - Ты знаешь, что я имею в виду.

   Он был разочарован. Вот что он имел в виду. Тоже мне новости. Следовало догадаться. Мне следовало быть готовой...

   Я перестала бороться с желанием сморгнуть слезы, и дыхание у меня стало прерывистым. Сердце колотилось все быстрее, а я все больше и больше начинала нервничать. Сама от себя не ожидала такого. Слезы навернулись на глаза, как и несколько мгновений назад, но я не позволила им упасть. Каким-то образом мне удалось прочистить горло и произнести мягче, чем мне бы хотелось:

   - Я же говорила, что не похожа ни на маму ни на сестру.

   Мужчина, которого (а это я уже знала наверняка) звали Аарон, издал звук, похожий на смешок, но при этом он будто был раздражен. Но следующие шесть слов, сорвавшихся с его губ, заставили меня вздрогнуть:

   - Нет. Ты не похожа на них.

   И потом, когда я вновь сжала губы в ответ на жестокость его честности, веля себе не плакать, потому что это он навоображал себе невесть что, посчитав, что я лгу, Аарон рассмеялся. По-настоящему рассмеялся. Он сделал шаг ко мне и его глаза вдруг стали такими яркими и сосредоточенными, а лицо, которое буквально только что шокировало меня, будто засветилось, и он произнес:

   - Голодна?

   Он спросил это как бы между прочим. Как будто просто подтвердил то, что я давно приняла, что мне было принять совсем не просто. Как будто я не пролила ни единой слезинки, пока ждала его, и теперь не утирала их из уголков глаз.

   - В чем дело? - спросил Аарон насторожено. Его брови сошлись над переносицей и каким-то чудом это и без того красивое лицо, стало еще красивее, даже после того, как он в принципе признал, что думал встретить кого-то несколько другого, а не меня, и пытался теперь как-то с этим сладить.

   Я была такой идиоткой.

   У меня все поплыло перед глазами, и я почувствовала нарастание тревоги в груди и животе.

   - Странно все это, - честно ответила я, внутренне нервничая как не в себе. И с каждой секундой, да чего мелочиться, с миллисекундой, нервозность только усиливалась. Я попыталась глотнуть воздуха, которого не было.

   - Руби, в чем дело? - прозвучал голос, преисполненный заботой, в то время как я уставилась в землю, сжав ладони в кулаки.

   Я сглотнула. Я велела себе перестать растекаться морем слез по асфальту. Напомнила себе: я знала, что произойдет и что я не буду разочарована. Поэтому я солгала, снова вытирая лицо, заставляя себя смотреть на него, пока я говорила.

   - Я думала, ты передумал, и я решала, что мне дальше делать.