- Купальник?

   - У-гу, - сказал он, уставившись на золотую застежку, притулившуюся между моими едва прикрытыми тканью сиськами.

   Никто никогда прежде опускал взгляд ниже моей шеи.

   - Нет. Это купальник Жасмин, но она отдала его мне. - Я потянула за тесемку, к которой он только что прикоснулся. - На ней купальник смотрится лучше, но мне он нравится.

   Губы Аарона начали расползаться в самую мееедленную улыбку на свете. И была она какой-то почти жалостной что ли, если бы не движение уголка рта, из-за которого она превратилась в сладкую и милую. И это смутило еще больше. И он мог сказать все, что угодно, но произнес:

   - Сомневаюсь, Руб, - и не меняя выражения лица, добавил: - у тебя нет шрама.

   Я прочистила горло довольно громко, чтобы он поднял взгляд.

   - После операции? - практически прохрипела я, хотя и так знала, что только об этом он и мог спросить.

   Аарон кивнул, его взгляд вернулся к треугольнику обнаженной кожи на моей груди.

   - Просто... катетеры были... - Я махнула рукой в сторону паха. - На бедрах.

   Он оглядел меня, приподняв бровь.

   - Вот как?

   - Вот так. - Я улыбнулась.

   Еще одна улыбка медленно расползлась по губам, о которой, скорее всего, я буду грезить всю оставшуюся жизнь.

   - Что ж, тогда заканчивай мазаться кремом от загара.

   Я сморщила нос, но потянулась за тюбиком, отчасти радуясь, что он оставил разговоры об операции. Я намазала ладонь солнцезащитным кремом, переводя взгляд с ладони на Аарона и обратно, пытаясь продолжить разговор, пока он не передумал.

   - А ты с собой ничего не прихватил?

   Хотя… знаем мы этих мужчин, крем - это для слабаков.

   Я склонила голову набок и пристально посмотрела на него. Он расплылся в улыбке, будто и не пялился в никуда еще несколько мгновений назад, а потом таращился на мой купальник и грудь.

   - Уломала, - наконец простонал он, взяв у меня крем от загара.

   Изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания, я намазала кремом на предплечья, прежде чем перейти к бицепсам и плечам, наблюдая как он втирает едва заметное количество крема в свои ноги. Чуть выше лодыжек виднелась линия, где цвет кожи резко менялся со светлого на золотисто-коричневый. Похоже след от ботинок, подумала я.

   - Эй, не скупись. Возьми еще солнцезащитного крема, если нужно, - сказала я.

   Он хихикнул. И только-то. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся мне в ответ, прежде чем опустил руку и вернулся к нанесению солнцезащитного крема, его руки скользнули под рубашку, чтобы почесать грудь, не обнажая ничего, кроме узкого бедра и дюйма кожи над плавками.

   Я закончила мазать лицо солнцезащитным кремом, когда Аарон встал на колени на свое полотенце, лицом ко мне. Он не двигался ни секунды, а я не хотела смотреть ему в лицо, чтобы понять, на чем он сосредоточен, пока, наконец, он не произнес:

   - Вот тут оставила.

   Его большой палец провел по моему уху размазывая крем. А я ему позволила. Не должна была, но позволила. Мне пришлось уставиться себе на грудь, чтобы не выдать своих чувств, ту борьбу, что происходила у меня в душе, особенно после того, как он то же самое проделал с моим вторым ухом. Мне даже пришлось задержать дыхание, чтобы не начать прерывисто дышать.

   Етить-колотить, он трогает мои уши. Не знай я о печальном опыте общения с мужчинами, то больше бы удивилась тому трепету, что испытывала, когда он трогал мочки моих ушей. Вот я жалкая.

   Я сглотнула и подождала, пока Аарон переместит руку к центру моего лица, его большой палец медленно провел по моему подбородку, прежде чем отодвинуться и сказать:

   - И здесь.