— Гражданин, — первым обратился к нему мужик в форме РЖД. — Это вы сорвали стоп-кран?

— Я, — кивнул Женька.

Один из полицейских приблизился к нему и сосредоточенно нюхнул воздух. После чего посмотрел на своего товарища и растерянно пожал плечами.

— Что-то случилось? — спросил мужик.

— Пока нет, — честно ответил Женька. — Но, как мне кажется, скоро случится.

— У вас есть информация о взрывном устройстве? — тут же отреагировал второй полицейский.

— Взрывном?.. а, нет, — Женька помотал головой. — Я не про это.

— Тогда для чего вы остановили поезд? — продолжал мужик. — Вы ведь понимаете все последствия?

— Понимаю, — Женька кивнул. — Просто посудите сами: в поезде много семей с детьми. Если поезд остановится в поле — они могут сильно пострадать, ведь не все смогут пешком дойти до ближайшего населённого пункта. А так мы в посёлке, тут люди есть, капитальные строения, вон, котельная даже, — он указал за окно, где кирпичная труба выбрасывала клубы дыма, подсвеченного фонарями уличного освещения, в ночное небо.

— Подскажите, вы на учёте в диспансере состоите? — спросил первый полицейский.

— Нет, — честно ответил Женька.

— А почему, собственно, вы считаете, что поезд может остановиться в чистом поле? — поинтересовался РЖДшник.

— После удара электричество в контактной сети пропадёт, — вздохнул Женька.

— Удара? — нахмурился служащий.

И в этот момент, будто в ответ на Женькины слова, в темноте ночи, на западе, за горизонтом вдруг встало яркое зарево, будто Солнце, совсем недавно севшее, вдруг решило вернуться обратно. Это продолжалось около минуты, потом зарево погасло.

Полицейские и РЖДшник переглянулись.

Тем временем за горизонтом возникла ещё одна вспышка — то ли не такая мощная, как первая, то ли более отдалённая.

— Ну вот, — Женька поймал себя на том, что даже испытал облегчение в тот момент. — Удара.

— Я свяжусь с машинистами и диспетчерской, — сказал служащий и с удивительной для его фигуры проворностью двинулся по проходу.

Из купе начали выглядывать любопытные пассажиры, которые, впрочем, тут же закрывались обратно, когда видели полицейских.

— Что, думаете, и правда удары? — тревожно спросил один из них, глядя Женьке в глаза.

Тот утвердительно кивнул, после чего посмотрел на экран смарфона. Сеть исчезла. Но это было предсказуемо.

Глухое эхо удара до них докатилось только через пару минут. В посёлке с крыш попадал снег, но и только.

Позже начальник поезда и администрация посёлка признали, что, если бы Женя не сорвал стоп-кран — пассажирам пришлось бы куда тяжелее. Скорее всего, они попали бы в полосу радиоактивных осадках, которые выпали в десяти километрах севернее, по ходу путей. Наверняка не обошлось бы без жертв.

В первые дни после катастрофы он, как и многие, участвовал в организации быта уцелевших. Помогал заниматься распределением, был волонтёром в местном фельдшерском пункте. Организовывал связь между посёлками, обмен самым необходимым.

Как и везде, остро стоял вопрос квалифицированной медицинской помощи. Женя участвовал в вылазках на пострадавшие территории за медикаментами, заодно помогал выбираться выжившим.

Однажды, во время одной из таких вылазок, он наткнулся на монастырское хозяйство, в паре десятков километров от посёлка.

Как оказалось, когда всё случилось, в монастыре с пастырским визитом находился епископ одной из епархий Рязанской митрополии. Женьку и его напарника, местного паренька, с которым они на пару работали на «Буханке», принадлежавшей одному из предприятий, пригласили на чай.