Сначала он рассказал новости, которые администрации посёлка удалось добыть из «Большого мира». Потом поделились проблемами.

Вскоре выяснилось, что в монастыре находятся сразу два квалифицированных врача, принявших монашество. В итоге их направили в мир на служение.

Такое пополнение было большой удачей: вокруг посёлка начала формироваться большая община из уцелевших.

В целом процессы, происходившие там, в известной степени напоминали то, что я видел в хозяйстве Петра, с поправкой на плотность населения, которая в тех краях была несколько выше.

Женька же продолжал поддерживать связи с монастырём. Как-то разговор зашёл и о том дне, когда он остановил поезд. Он поведал настоятелю и о сне, и моём сообщении и о принятом решении, которое спасло жизни пассажиров. А ещё выяснилось, что он не совсем чужд церковной жизни, плюс имеет представление о службах.

Его самого тянуло к церкви. «Понимаешь… вот как пришёл на службу — и внутри будто что-то на место встало, — признавался он мне. — Так что, когда речь зашла о том, что я могу попробовать сдать экзамены на рукоположение, я тут же начал готовиться. У епископа есть такие чрезвычайные полномочия, в тех обстоятельствах это было возможно… вот я и решился. Ну и, сам понимаешь, в больничке успел всякого насмотреться… духовная помощь людям была совсем не лишней!»

Мы проговорили часа два, совершенно забыв о времени, сев на лавочке в открытой беседке, расположенной справа от храма.

— Про твои-то подвиги здесь я уже наслышан, — улыбнулся Женька. — Часто тебя народ вспоминает!

— Представляю, что тебе наговорили, — я улыбнулся в ответ.

— Ты, так понимаю, кого-то помянуть заглядывал?

— И помянуть. И договориться кое о чём, — ответил я. — Тут такое дело: я жениться собрался.

Женька хитро посмотрел на меня и будто бы совсем не удивился.

— Я надеялся, что вы ещё не расписывались, в этих своих подземельях, — сказал он.

— Тебе и об этом рассказали?

— Про Ольгу вспоминают едва ли не чаще, чем про тебя. Сейчас тут хорошие врачи — но их постоянно с ней сравнивают. Она теперь тут что-то вроде эталона. Местные даже план составляли, как уговорить её вернуться, чтобы ты плюнул на эту свою службу. Ну или нашёл чего-нибудь поближе.

Я рассмеялся.

— Деятельный здесь народ!

— Не отнять, — согласился Женька.

— С Ольгой обсуждал уже?

— Нет пока. Вот, как раз собираюсь.

— Поговори… проблемка, правда, есть небольшая: кольца сейчас достать сложно. Ювелирные все разграбили ещё в первые дни, а сейчас никто украшениями заниматься не будет. А нужно, чтобы они новыми были… я за это. Есть тут умельцы, которые из латуни да меди что-то такое строгают, но…

— Этот вопрос решим, — кивнул я. — Ты когда свободен сегодня?

— Да я уже. Думаешь, просто так с тобой тут лясы точу?

— Слушай, может, прогуляемся тогда?

— Дим, всё-таки говорить с Ольгой надо бы наедине, я думаю… — смутился Женька.

— У меня другой разговор есть, с тобой, — подмигнул я.

Ювелирные украшения, которые я набрал в огромном количестве перед катастрофой, так и хранились в «Прадике», всё это время. В отдельной большой картонной коробке, в боковом ящике багажника.

Мы с Женькой подошли к машине, которая была припаркована под окнами гостевого дома, где мы остановились. Я открыл багажник, достал коробку. Покопался немного, выбрал пару обручальных колец нужного размера, после чего протянул коробку Женьке.

— Держи вот, — сказал я. — Это на развитие храма. Наверняка ведь золото нужно для какой-нибудь утвари или ещё для чего.