Он снова хрипло закашлялся, а потом всё его тело свело судорогой. Он мелко задрожал. Откуда-то появились ассистенты в белых халатах, пленнику снова что-то вкалывали. Он оказался опутан проводами многочисленных датчиков. И тут изображение замерло: файл закончился.

«Рубин» сначала посмотрел на меня. Потом на шефа. Странное дело: почему я сначала решил, что он рыжий? Тоже блондин, как и я, разве что потемнее. И брови чёрные… может, тогда, во время подготовки, у него просто были выгоревшие на солнце волосы? Эх, жаль нельзя задавать личных вопросов…

— Он явно рассчитывает на какой-то секретный проект. Верно? — спросил сослуживец.

— Правильно, — кивнул Сергей Валерьевич.

— Это… не могло быть глубинной фантазией? — предположил я.

— Спецы разбирались. Нет, информация настоящая. После взлома, конечно, от гносеологических способностей и самоконтроля остались одни ошмётки — но эти вещи лежали в самом корне его мотивации. Такое не придумывают, — ответил шеф.

— Он… выжил? — спросил я.

— К сожалению, нет. Его можно было ещё годами держать в вегетативном состоянии, но мы решили этого не делать. Высшие нервные функции были повреждены безвозвратно.

— Это хорошо, — неожиданно для себя самого сказал я.

Шеф посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал.

— Мы знаем, что это за проект? — снова спросил «Рубин».

— У аналитиков есть три версии, — сказал Сергей Валерьевич. — Первая — психотронное оружие. Самая очевидная, с учётом всех вводных. Однако же, имеющая наиболее слабое теоретическое обоснование. Если не брать социально-психологические технологии, техническая база подобных вещей до сих пор находится в зачаточном состоянии, и мы не получали никаких сведений о крупных прорывах в этой области. А такое шило едва ли возможно было бы утаить в мешке. Вторая версия самая теоретически обоснованная. Следующее поколение нелетального химического оружия пролонгированного действия, подавляющего волю.

— Синтетические наркотики? Бесплатная и неограниченная база для исследований? — Улыбнулся я.

— В том числе, но не только, — кивнул шеф. — Поле научных разработок в этой сфере в последние годы было чрезвычайно широко. Но главное, что была отмечена отчётливая тенденция в снижении активной дозировки. Это теоретически могло позволить запустить процесс разработки оружия на этой основе.

— А третья версия? — спросил «Рубин».

— Сразу оговорюсь: по третьей версии полноту информации я вам предоставить не смогу. Тут ваша группа пересекается со смежниками с высшим допуском. Но для понимания имейте ввиду — мы не можем упускать из виду теоретическую вероятность биологической природы угрозы.

Мы с «Рубином» переглянулись. Он едва заметно пожал плечами, изобразив недоумение.

— Это всё имеет какое-то значение для нашей новой задачи? — решился спросить я.

— Возможно, — вздохнул шеф. — Этого офицера взяли при попытке выхода из красной зоны, в районе подмосковных Бронниц. Он знал пароли одной из наших технических групп, которая занималась оценкой уцелевшего авиационного оборудования на подземных складах в Жуковском.

— Ясно, — кивнул «Рубин».

— На допросе не пытались снять информацию о наших? — спросил я.

— Нет, а зачем? — удивился шеф. — Итак ведь всё очевидно: по своей воле наши такую информацию бы не раскрыли.