— Может, они ещё живы? — предположил «Рубин».

— Их могли оставить в живых или в качестве заложников, или для последующего обмена, — вздохнув, ответил шеф. — В любом случае с нами бы попытались выйти на связь. Но пока этого не произошло. Как бы то ни было, это является одной из ваших задач: найти сведения о судьбе поисковой партии. По возможности обеспечить эвакуацию.

— Всё ясно, Сергей Валерьевич, — кивнул я.

— Вот и отлично, — кивнул шеф и улыбнулся.

В жилой сектор я возвращался в подавленном настроении. Не столько из-за записи допроса, которую нам с «Рубином» пришлось посмотреть, сколько из-за дурных предчувствий. Конечно, я помнил, что Алиса рассказывала про своего лётчика, и пытался убедить себя, что он был из другой партии. Это ведь далеко не первая вылазка, которую армейские предпринимали в том направлении. Но на душе было противно.

Оля встретила меня на пороге, широко улыбаясь. Я давно не видел её в таком хорошем настроении — наверно, с момента нашего возвращения из отпуска. Пришлось делать вид, что у меня тоже всё отлично.

— Утвердили график внешних прогулок? — предположил я, обнимая её.

— Нет… с чего ты взял? Сам же знаешь, вопрос пока на «стопе», после вмешательства коменданта, — чуть растерянно ответила она.

— Ты вся сияешь, — признался я.

— Да. И есть повод! — Оля снова заулыбалась.

— Ну ладно, не тяни, — улыбнулся я в ответ. — Колись давай!

— Меня взяли в госпиталь! — сказала она. — По специальности! Дим, я выхожу на работу! Снова!

— Ого!

— Вчера пришло подтверждение по личному делу, — продолжала она. — Поисковая партия отработала в городе и в земском пункте. Повезло: мои записи остались. Так что обошлось без экзаменов для подтверждения квалификации и всё в этом духе.

С профессиями, которые требовали лицензирования, ситуация была не очень простая: масса людей потеряли документы. Запросить подтверждение зачастую было негде, и этим пользовались различного рода мошенники, которые желали получить повышенный государственный паёк и приоритетное содержание. Некоторых не останавливала даже ответственность, которую несли врачи.

Поэтому пришлось ввести экспертные комиссии, которые занимались подтверждением квалификации специалистов. Только вот происходило это не быстро, в порядке очереди, по заседаниям, которые собирались не слишком часто — ведь спецы и без того были перегружены.

Ольга стояла в очереди на подтверждение на сентябрь. И то, для этого пришлось бы выезжать в Стерлитамак. Плюс были сложности и с военной системой: гражданских врачей туда брали неохотно, даже при наличии вакансий.

— Слушай, ну это ж просто отлично! — я расцеловал её и, подхватив, покрутил пару раз.

— Я уже оборудование сегодня смотрела. Тут всё на высшем уровне, представляешь? Дим, я уж и не думала, что снова попаду в нормальную операционную!

В прихожую забежали мальчишки. Почувствовав праздничное настроение, они подняли галдёж, который мы даже не пытались успокоить.

После ужина, который мы постарались сделать праздничным, пришлось доставать «сладкие запасы», отложенные на особый случай: плитку настоящего шоколада и банку сгущёнки.

И только когда дети, наконец, улеглись спать, я сказал:

— Оль, я вылетаю завтра утром. Подъём в шесть.

Она посмотрела на меня. Потом грустно улыбнулась и покачала головой.

— Так и подумала. Чувствовала, что ты какой-то напряжённый сегодня… решил нам с мальчишками праздник не портить? Дим, может, стоило хотя бы Ване сказать?.