Он продержался пару минут. Его била мелкая дрожь, лицо покрылось мелкими бисеринками пота. Я мог себе представить, в какой ад он попал, но дело было важнее.

— Что ты искал? — спросила Алиса, наклонившись к его уху, томным голосом с отличным британским произношением. — Поделись. И я остановлю это.

Он попробовал откусить себе кончик языка. Я вовремя заметил это. Нажал на нужную точку возле основания челюстного сустава. Язык втянулся обратно в перекошенный страданием рот.

— Ты чувствуешь, как растворяешься? Тебя уже нет, — Алиса правильно подбирала словоформы, максимально обезличено, чтобы не дать сфокусировать внимание. — Мёртвый холод. Мёртвое сердце. Мёртвая земля. Холодная могила.

Он тихо застонал.

— Скажи, что ты искал? — повторила она.

В течение предыдущих четырёх часов лётчик пять раз пытался скормить нам ложные легенды. Надо сказать, некоторые оказались очень изобретательными: поиск высокопоставленного пленника, спасение учёного с военного объекта, который желал перейти на сторону «сил света», уничтожение ретранслятора системы «периметр» и так далее. Прокалывался каждый раз на мелочах. Не хватало его, чтобы полностью контролировать микрожестикуляцию.

—…контейнеры… — выдохнул он в ответ на очередную реплику Алисы.

Она посмотрела на меня. На её губах заиграла лёгкая улыбка.

— Комья мёрзлой земли тебе в гроб… ты идёшь за контейнерами? Как до них добраться?

— Я не знаю… не знаю… я пробовал… железная дорога… другого пути нет…

— Что в контейнерах? — её голос прозвучал идеально: в меру угрожающего тона, в меру холодности, в меру надежды.

— Это поможет согреться… что в контейнерах?

Лётчик плакал. Пытался кусать себе губы, но было видно, что он уже сломался: остался последний толчок.

— Ты уже герой, — сказал я. — Никто тебя не осудит. На Арлингтон тебе принесут лучшие цветы.

— Что в контейнерах? — добавила Алиса.

—…фотолитограф… — выдохнул он.

Слово было произнесено так тихо, что я не сразу уловил смысл. А когда понял, то мне самому едва не пришлось бороться с панической атакой.

Лётчика оставили на попечение Ольги. Она погрузила его в глубокий сон и добилась стабилизации показателей.

— Добились чего хотели? — спросила она, не глядя мне в глаза, когда я выходил из помещения.

Я посмотрел на неё, выдержав паузу.

— Да, — ответил я. — Если вдруг тебе интересно — это было не зря.

— Что ж… — вздохнула она и отвернулась.

Когда мы с Алисой сели в машину, она как бы невзначай положила руку мне на колено.

Я посмотрел на окно палаты, которую мы использовали. Разумеется, плотно занавешенное. Где-то там была Ольга.

Хотелось отключить мозг. Почувствовать себя живым.

В конце концов, чем происходящее сейчас так уж отличалось от того там, в машине, возле палатки?

Я закрыл глаза, позволив её руке двигаться выше.

А потом перед глазами вдруг возникла картинка: Ваня и Никита играются в комнате.