Перед тем, как приступить к делу, я зашёл к нашему летуну, на второй этаж, в палату.

Наверно, я подсознательно рассчитывал на чудо. Поговорить с ним. Спросить прямо о том, что ему известно. Получить правдивые ответы — и тем самым избавиться от необходимости делать то, что делать мне совершенно не хотелось.

— Ну привет, — сказал я, войдя в палату. — Как состояние?

— О, какие люди! — обрадовался Евгений, приподнимаясь на кровати. — Спаситель пожаловал! Хорошо состояние, чего уж там! Антибиотики — волшебный элексир, особенно удачно подобранные.

Он чуть скривился — задел больную ногу, когда устраивался поудобнее.

— А главное — на двух ногах останешься, — подмигнул я. — Оля обещала.

— Ольга Сергеевна — волшебница! И как такую занесло в эту глушь? Не иначе мой ангел-хранитель позаботился, — он подмигнул мне.

— Слушай, дело такое… — сказал я, глядя ему в глаза. — У нас тут целое хозяйство народу. Пока что мы отлично справляемся: если всё пойдёт хорошо, даже беженцев сможем принимать и устраивать. Но если есть что-то, что может нам угрожать… то лучше бы нам знать об этом. Понимаешь?

Лётчик выдержал мой взгляд. Потом вздохнул и ответил:

— Да понимаю я всё… и сам жить хочу. Но не могу я. Честно, Дим — убей не могу. Вот придут наши за мной — и что мне в рапорте писать? А время-то сейчас, сам понимаешь, военное… а у меня семья. Они вроде уцелели — командир за сутки всех в бункер отвёл… я и без того уже слишком много говорю, понимаешь?

Я стиснул челюсти. Потом кивнул и ответил:

— Понимаю.

После этого вышел из палаты.

Врага содержали в гаражах. Запертое помещение без окон, под надзором дежурного по Дружине. Условия, на мой взгляд, были вполне достойные: кровать, постельное бельё, тазик для умывания, полотенце, сменная одежда. Еда, само собой. Куда больше, чем этот гад заслуживает.

Я вдруг поймал себя на то, что заранее начинаю его ненавидеть. Включаются защитные механизмы психики — с учётом того, что я планировал с ним сделать.

Возле входа в гаражи я встретил Алису. Вместо яркого пуховика теперь на ней был неведомо где добытый зелёный бушлат и ватные штаны.

Увидев меня, она улыбнулась и помахала рукой.

— Привет! — сказала она, — у нас совещание, да?

— Не совсем, — ответил я. — Я по другим делам.

— А… ясно, — Алиса разочарованно вздохнула. — А меня всё маринуют. Я говорила, что стреляю хорошо — но до сих пор на практику не взяли. Только на вечернюю смену обещают. И в патруль только завтра после того, как маршруты и расписание сдам на зачёт… это так забавно: учиться заново! Но я бы хотела больше помогать!

Я внимательно посмотрел на неё. Как элемент нужной психологической конструкции она вписывалась идеально, только…

— Слушай, — сказал я. — Ты боишься вида крови? И как вообще к боли относишься?

Она фыркнула.

— Вообще нет! Меня даже подруги отмороженной считают!

Я посмотрел по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей.