— Слушай. Мне реально нужна будет помощь. Только дело такое… не для слабонервных совсем.

— Я готова! Что за дело-то?

В ответ я кратко изложил то, о чём мы говорили на совещании. И о своём решении. Ничего не приукрашивая — всё, как есть. На самом деле я был уверен, что она откажется и, наверно, таким образом просто тянул время.

Но она не отказалась.

Лётчик не сопротивлялся. Напротив: вёл себя подчёркнуто дружелюбно. Говорил без умолку. Про семью рассказывал. Про то, что вообще за традиционные ценности и давно России симпатизировал.

Я сначала подыгрывал. Расспрашивал про детали, чтобы поймать на мелких нестыковках. Но он или был очень осторожен — или же действительно говорил правду.

Впрочем, именно это нам предстояло вскоре выяснить.

Я думал, что перед самой операционной он сообразит, что к чему и, решив, что достаточно притупил нашу бдительность, попробует вырваться. Поэтому был настороже.

Мы с Алисой по очереди переоделись в зелёные халаты. Надели маски и защитные очки.

Лётчик выглядел очень испуганным, но даже не думал сопротивляться.

Он покорно начал снимать с себя одежду, когда я приказал ему сделать это и укладываться на кушетку, где уже были приготовлены толстые ремни, для надёжной фиксации.

Когда очередь до трусов дошла, он только спросил с покорностью: «Это обязательно?»

На что я ответил утвердительно. И он выполнил моё указание, лишь прикрываясь ладошкой.

Эта покорность здорово давила на нервы. Я был на грани того, чтобы отказаться от своего замысла. Очень уж хотелось поверить в его искренность. В его троих детей и жену домохозяйку.

И, вполне возможно, будь я один — то не смог бы пойти дальше.

Помогла Алиса. Холодно, вежливо, профессионально она затянула ремни на руках и ногах лётчика. Потом посмотрела на меня и сказала: «Мы готовы».

Глава 25

Об этом мало кто знает, но в половине стрессовых сценариев жёсткого допроса с психологическим давлением обязательно участие женщины. Если допрашивают мужчину, конечно. С дамами ситуация ровно противоположная.

Лётчик, как я и предполагал, оказался крепким орешком. Но Алиса проявила недюжинную волю и даже интеллект. Она прекрасно чувствовала его тонкую игру, попытки проломить её психологическую защиту и умело отбивала их. Девчонка, как оказалось, явно разбиралась в людях.

Не удивительно, что она так стойко перенесла ту заваруху с попыткой изнасилования. Теперь я даже был уверен, что она умолчала о нескольких важных деталях. Например, почему именно у боевиков «не встал».

Сломался пленник на дереализации. Это когда искусственно индуцируется паническая атака на основе безусловных рефлексов рептильного мозга, связанных с умиранием. Немного фармы, нужные слова, атмосфера, женский голос, специально подобранные образы с учётом национально-психологических особенностей — и это сработало.

На предыдущие попытки мы потратили часа четыре. Я уже думал переходить к болевым методам, но тут вдруг всё сработало как по учебнику.

Как говорил мой психотерапевт: «…у каждого есть свой внутренний палач». И нам удалось его нащупать в лётчике.

Он продержался пару минут. Его била мелкая дрожь, лицо покрылось мелкими бисеринками пота.