Самая сложная ситуация сохраняется на территориях бывшего Евросоюза. Массированное применение тактического ядерного оружия в первые часы конфликта с последующим уничтожением крупнейших промышленных и оборонных центров стратегическими ракетами привели к полному параличу государственного управления, на всех уровнях. В уцелевших посёлках и деревнях наступила анархия. Обострились межнациональные противоречия. Среди радиоактивных руин то и дело вспыхивали этнические конфликты за контроль над оставшимися ресурсами.

ОАЭ и Саудовская Аравия планировали направить на европейский континент гуманитарные миссии, но после предварительной разведки отложили принятие этого решения из-за неприменимо высокого уровня опасности для спасателей.

Турция официально вышла из НАТО и заблокировала применение ядерного оружия с базы в Инджерлике, для чего даже пришлось вступить в прямой конфликт с американскими военными, которые были задержаны и изолированы. Это спасло страну от ядерных ударов и позволило сохранить, практически, нетронутой гражданскую инфраструктуру.

Именно в Турцию направляются борта с гуманитарной помощью под эгидой БРИКС — туда, где развёрнуты лагеря для прибывающих с территории бывшего Евросоюза беженцев.

Всё это Пётр успел узнать, пользуясь моим радиоприёмником. Большинство новостей по-прежнему доходили из Австралии: то, что было ближе — вещало на арабском или китайском, которыми никто из нас, к сожалению, не владел. Наверняка значительная часть информации так или иначе искажалась — но выбирать не приходилось. Русскоязычные станции всё так же не работали.

— Получается, у нас по-прежнему есть правительство, — сказал я, чувствуя, что губы невольно растягиваются в улыбке.

— Похоже на то, — кивнул директор. — Только я бы не расслаблялся. На восстановление управления могут уйти месяцы. Слышали, что в Штатах произошло, да?

— Надо как-то на связь выходить, — сказал я.

— Да, кто бы мог подумать, что это может быть проблемой… — Пётр почесал в затылке.

— Я бы не стал спешить, — вставил Фёдор. — Не просто так наши молчат. Да и видали вон, что происходит? Не просто так эти диверсанты у нас рыскают, ой, не просто так…

— Хорошо, — кивнул Пётр. — Тоже думаю, что не просто так. Тогда давайте хорошенько подумаем, в чём может быть смысл всего этого?

— По мне так дичь какая-то, — я пожал плечами. — Нелогично совсем.

— Предлагаю расширить границы аналитики. Выходим за границы вероятного, — ответил Пётр. — Фантазируем по полной. Что это может быть?

Я задумался. А ведь действительно: за эти дни произошло столько всего, что я до этого считал очень маловероятным, что мозг будто намеренно отказывался проявлять фантазию. Словно защитная реакция включилась.

— Пятая колонна у нас? — сказал я. — Попытка оказать поддержку перехвату власти? Сейчас это сделать проще всего. А результаты могут смешать все карты.

— Интересно! — Согласился Пётр. — Тогда наши должны предпринимать какие-то действия по поиску этих самых альтернативных центров консолидации.

— Так, может, они и предпринимают, — я пожал плечами. — Мы просто не видим.

— Сложно слишком… — сказал Саныч, — думаю, всё, что можно было задействовать из пятой колонны — уже было задействовано.