В Южной Америке тоже далеко не всё было гладко. Резкое изменение баланса сил привело к усугублению региональных противоречий. Началось сразу несколько обычных, неядерных войн: Венесуэла с Гайаной, в конфликт тут же вмешалась Колумбия. Росла напряжённость между Аргентиной и Чили.

Все это директор успел узнать во время короткого звонка в представительство своего холдинга в Дубае. Короткого — потому что связь вырубилась через три минуты. На аппарат пришло сообщение о дефиците баланса. Пополнить его не было никакой возможности.

— Ну а нашим-то позвонить пробовал? В смысле, хотя бы своим. Но у нас. Или на гос номера? — спросил я, когда директор закончил рассказ.

— Пробовал, конечно, — кивнул он. — Первым делом. В Эмираты позвонил уже в самом конце.

— Что ж, ясно… — ответил я. — Тогда следующий вопрос. Ты там говорил что-то про военные склады? Самое время разведать, что там и как.

Пётр кивнул и склонился над картой.

До отъезда на разведку складов я провёл инструктаж с оператором дрона и костяком будущего отряда самообороны.

Оператор оказался молодым парнем, лет двадцати трёх. Сын одного из техников на молочной ферме, решил остаться на хозяйстве после того, как отучился в сельскохозяйственном институте в Самаре. Мне он понравился: спортивный, толковый, в современных технологиях разбирается.

Я рассказал ему, как вести себя в воздухе, чтобы случайно не выдать местоположение оператора, как грамотно уходить после того, как дрон заметят, и прочим премудростям, которые, правда и сам знал чисто теоретически: от бывших сослуживцев, которые во время отпусков иногда делились разными полезными наблюдениями о том, как сильно изменилась война.

Потом я встретился с будущими командирами отряда. Двенадцать человек отобрал лично Фёдор и, могу сказать, что выбирал он очень разумно: как на подбор все зрелые мужики, в хорошей физической форме и с охотничьим опытом. Кое-кто служил в армии, но это было в конце девяностых — начале двухтысячных, и не в горячих точках. А полученный в то время армейский опыт, насколько я мог судить, давал мало полезных практических навыков, увы.

Я изучил оружие, которое они притащили: в основном ружья и пара карабинов. Особо не разгуляешься, но и не так плохо, как могло было быть.

После небольшой вводной речи, где я рассказывал о возможных угрозах, в том числе со стороны уголовников, вперёд вышел один мужик — невысокого роста, коренастый, с цепким взглядом карих глаз.

— Тут такое дело… — сказал он, обращаясь ко мне. — В общем, думаю, что у них не может быть дофига оружия.

— Почему? — спросил я.

— Я когда-то во ФСИН служил, — ответил он. — Могу предположить, что охрана разбежалась, если где-то на горизонте грибок замаячил, а начальство отвечать перестало… только разбежалась она едва ли побросав оружие. Скорее всего, они-то и забрали основное с собой. В оружейке могло что-то остаться, но не слишком много.