– Ах, давайте все же дождемся утра. Тем более, что ее величеству нанесли травму, и я настаиваю, чтобы ее осмотрел лекарь…

– Вы можете настаивать на чем угодно, ваше величество, но никто из нас теперь ни на секунду не оставит ее императорское величество в одиночестве, дабы подобное потрясение не повторилось.

– Разумеется, я немедленно пришлю лекаря, – Филиппа подняла глаза и увидела перекошенное лицо Изабеллы, которая в тот момент соображала, почему ей не пришла в голову гениальная идея отравить сыночков ее мужа в глубоком детстве, чтобы сейчас избежать очень невыгодной для Испании ситуации. Потому что, валяйся на земле под окном кто-то другой, а не инфант, еще можно было выпутаться и даже попробовать очернить Филиппу, говоря, что произошла ссора любовников. Ей, конечно же не поверили бы, но Россия и Испания остались бы при своих. Но то, что там валяется именно Карл, перечеркивало все ее попытки замять дело жирным крестом. Войны случались из-за меньшего. А Испания сейчас, когда большинство ее солдат находится в различных колониях, особенно уязвима. Но кто бы мог подумать, что эта стерва выкинет бывшего возлюбленного в окно? И как на самом деле ей все это удалось провернуть? И тут Изабелла увидела внимательно наблюдавшие за ней черные глаза, в которых не было ни единой слезинки, только застывшее торжество, и внезапно поняла, что зря она недооценила девчонок Филиппа Орлеанского, этого змея, который пребольно жалил всех, до кого он мог дотянуться. И что это уже не испуганные маленькие девочки, а самые настоящие гадюки, в которых так внезапно проснулась черная, как его душа, кровь их адского папаши. Повернувшись к одному из испанцев, она шепнула. – Помогите тому бедолаге, что так неудачно упал, а не то, бравые гвардейцы его до смерти забьют, а мне, в отличие от ее величества императрицы, этого все-таки не хочется допускать.

– Господи, Филиппа, что произошло? Что с тобой? – в комнату ворвалась Луиза Елизавета, на лице которой было написано искреннее беспокойство. – Я даже до конца коридора не успела дойти, как услышала какой-то звон и твои крики, – если еще оставался шанс, хоть как-то повлиять на произошедшие события, то жена Фердинанда только что этот шанс перечеркнула, выставив временные рамки, во время которых встреча с любовником попросту невозможна. И подтвердить эти рамки может кто угодно, начиная от служанок, заканчивая охраной, которая дежурила на входе, и видела, как уходит инфанта. Ну а непростые отношения сестер не позволяли думать о заговоре даже самым злобным скептикам.

Изабелла едва не расхохоталась. Она хотела подловить Филиппу, но сама, своими руками дала ей шанс на то, чтобы потребовать от Испании очень и очень многое. Словно сама судьба развернулась и дала ей пинок за то, как она когда-то обошлась с этой девчонкой. И что-то говорило Изабелле, что Филиппа этот шанс не упустит. Ведь могла же она просто, ну ладно, даже выкинуть Карла из окна. Никто бы ничего и не узнал, а они с графом Румянцевым всего лишь встретили ее спокойно готовящейся ко сну. Но нет, она даже поранила себя специально, Изабелла была в этом просто уверена, потому что представить себе Карла, поднявшего на Филиппу руку, она не смогла. Ну что же, остается достойно доиграть эту партию и попытаться выйти из игры с минимальными потерями. И Изабелла, гордо вскинув голову, пошла по коридору, чтобы действительно кликнуть личного лекаря, хотя с превеликим удовольствием послала бы к этой дряни не лекаря, а хладнокровного убийцу, а также созвать советников, чтобы определиться, что делать дальше.

Когда суматоха улеглась, и лекарь осмотрел Филиппу, обработал рану на лице и сказал, что ей необходимо выпить вина с травами для успокоения нервов, а все остальные, включая сестру Филиппы, разошлись, предварительно придя в ужас от того, что неудавшимся насильником и возможно убийцей оказался милый Карл, Румянцев остался с Филиппой наедине, заявив, что способен защитить свою духовную дочь, и вообще дверь можно плотно не закрывать.