Квентин все еще злился на брата, поэтому медлил в нерешительности. Но когда Джулиана с надеждой взглянула на него, он кивнул и пошел к коляске.

— Вы не станете возражать, если я не присоединюсь к вам? — сказал Люсьен. — Мне необходимо безотлагательно утолить жажду, иначе приступ повторится. Здесь на углу есть кабачок.

— Разумеется, не станем, — любезно ответил Тарквин.

— Но я обязательно вернусь к свадебному обеду… прошу учесть. — Люсьен улыбнулся и целенаправленно двинулся к таверне «Флаг и ягненок».

— Свадебный обед?! — воскликнула Джулиана. — Когда же наконец закончится этот фарс, ваша светлость?

— Люсьен пошутил, — ответил граф. — Я не планировал ничего подобного. У меня была идея пойти в театр на вечерний спектакль, а потом поужинать у Ранела. Если ты, конечно, согласна Джулиана. Ты пойдешь с нами, Квентин?

— Если позволит Джулиана, — холодно произнес Квентин. — Может быть, она предпочтет запереться в своей комнате и дать волю слезам.

— Джулиана вовсе не склонна к мелодрамам, — сказал граф, надеясь поддержать в ней присутствие духа. Он инстинктивно чувствовал, что, если у Джулианы хватит выдержки не разрыдаться прямо сейчас, позже ей будет гораздо легче.

— Откуда вы знаете, ваша светлость? — забившись в угол сиденья, спросила Джулиана.

— Я догадываюсь. И вообще, дитя мое, довольно мрачных мыслей. Сегодня вечером я предлагаю развлечься. При этом тебе не нужно будет общаться с Люсьеном. Возможно, ты не увидишь его до того самого дня, когда вы совершите свой первый светский выезд. Я послал объявления о вашей свадьбе в «Морнинг пост» и «Тайме». Так что в течение ближайшей недели тебя ждет немало визитов вежливости.

— Если я правильно поняла, муж не будет меня сопровождать?

— Люсьен не любит светских приемов. Но мы с Квентином поможем тебе. Правда, дорогой брат?

— Разумеется. — Квентин смирился с тем, что оказался насильно вовлеченным в интригу Тарквина, в которой его больше всего занимала судьба Джулианы. Эта девушка, которой ни Тарквин, ни Люсьен не ровня, нуждается в его дружбе и защите.

Она так молода. Так невинна. Бедное дитя! Она не могла вообразить, что окажется втянутой в дьявольские сети графа Редмайна. Тарквин всегда предпочитал идти окольными путями к намеченной цели, но на сей раз он превзошел самого себя. Трудно было представить столь коварное хитросплетение, в которое он сам непростительным образом вовлек неискушенное создание.

Квентин искоса взглянул на преисполненную достоинства фигуру брата. Тарквин прислонился к стенке, скрестил на груди руки и полуприкрыл глаза. Но Квентин видел, что он неотрывно следит за Джулианой. На губах графа играла едва заметная улыбка, но не злая и коварная, а добродушная. Квентин почувствовал, как от Тарквина исходят странные ласковые волны, и немало этому подивился. Он легко распознавал настроение брата; это умение совершенствовалось в течение долгих лет, когда он боготворил Тарквина и пытался с ним соперничать.

Но Квентин уже давно отказался от соперничества, он нашел собственный путь в жизни, отличный от того, каким шел его брат. Однако узы, которые их связывали, были крепки по-прежнему. И теперь Квентин, к своему изумлению, проникся к Тарквину нежностью — теплота, с которой тот взирал на Джулиану, искупала бесстрастный цинизм его натуры.

Квентин снова посмотрел на Джулиану. Она сидела слишком прямо и напряженно, отбросив фату, волосы сверкали и переливались на солнце тысячами искр. Если ей удастся очаровать Тарквина, возможно, дело примет вовсе не такой оборот, какого боялся Квентин.

Экипаж остановился. Джулиана очнулась от мрачной задумчивости и узнала дом графа на улице Албермарль.