— Это даже лучше, чем я ожидал, — сказал он. — Мне необходимо выпить. Присоединяйтесь, мадам жена, и поднимем бокалы в честь этого знаменательного события. — С насмешливым поклоном Люсьен предложил ей руку.

Виконт был одет в роскошный камзол изумрудного цвета с золотым шитьем, но Джулиана невольно вздрогнула при мысли, что ей придется прикоснуться к своему супругу. Казалось, что его узкоплечая, с впалой грудью фигура, болезненно сверкающие глаза и зеленовато-бледная кожа источают какую-то заразу. Джулиана с отвращением подумала, что более всего виконт напоминает могильного червя. Ей стало дурно. Интересно, почему от него веет смертью и разложением?

Джулиана беспомощно взглянула на Квентина, потом на графа, не решаясь дотронуться до виконта.

— Нам всем не повредит глоток вина, — быстро нашелся Квентин. — Пойдемте, Джулиана.

Он продел руку Джулианы под свою, и виконтесса Эджкомб вышла из церкви после венчания не в сопровождении супруга, а под руку с его кузеном. Виконт плелся за ними, тяжело шаркая ногами и нюхая табак, а граф Редмайн удалился со священником и адвокатом Коплетвэйтом в ризницу улаживать финансовую сторону церемонии.

Оказавшись на улице, Джулиана вдохнула напоенный летним зноем воздух и обернулась на своего мужа. При свете яркого солнца виконт показался ей еще страшнее, чем в полумраке церкви. Зеленовато-бурая кожа туго обтягивала его скулы, от чего голова напоминала череп, который долгие годы провалялся на погосте. Он был похож на древнего старика и в то же время казался хрупким, как пятнадцатилетний мальчишка. Вдруг Люсьена сотряс страшный приступ кашля, на лбу выступила испарина. Джулиана с состраданием и ужасом взглянула на мужа, опасаясь, как бы его не вывернуло наизнанку.

— Мы можем ему чем-нибудь помочь? — спросила она у Квентина, который с невозмутимым видом стоял рядом.

— Нет, — ответил он. — Ему необходим коньяк.

— А что с ним такое? — прошептала она. — Граф говорил мне, что виконт болен… но все это очень странно.

— Разве он не предупредил вас? — В глазах Квентина полыхнула ярость, и Джулиана подумала, что он очень похож на своего сводного брата.

— О чем это я должен был предупредить ее? — раздался голос Тарквина в дверях церкви. Он на секунду задержался, посмотрел на изнемогающего от кашля Люсьена, а затем подошел к Джулиане с Квентином.

— Это дитя даже не ведает о том, чем болен ее супруг. Как тебе не стыдно, Тарквин!

— Зачем Джулиане знать о хвори Люсьена, если она не будет с ним общаться? — ответил граф, доставая табакерку. — Твой муж болен сифилисом, крошка. Но тебе нечего опасаться.

Джулиана оторопело посмотрела на графа, который поднес к носу щепотку табака, убрал табакерку в карман и, хлопнув Люсьена по спине, сказал:

— Пойдем, Эджкомб. Опрокинешь рюмку коньяка и снова будешь в порядке.

Люсьен выпрямился и вытер лицо носовым платком.

— Чертов кашель! — просипел он. — Я уж подумал, что он никогда не прекратится. — Он высморкался и окинул Джулиану злобным взглядом: — Прошу прощения, мадам. Сожалею, что произвел на вас такое неприятное впечатление.

— Мы так и будем стоять посреди улицы? — поинтересовалась Джулиана и опустила вуаль с выражением глубокого отвращения. Она сочла эту сцену дьявольской насмешкой судьбы.

— У меня здесь экипаж. — Тарквин взял ее под руку и повел к великолепной легкой коляске, дверцы которой украшали гербы Редмайнов. — Квентин, ты не против поехать с нами на Албермарль-стрит?

Квентин все еще злился на брата, поэтому медлил в нерешительности. Но когда Джулиана с надеждой взглянула на него, он кивнул и пошел к коляске.

— Вы не станете возражать, если я не присоединюсь к вам? — сказал Люсьен.