| В конце концов, это наша вещь, и если ее не прикарманили при обыске, то нужно вернуть ее в Лестрейндж-холл. Слышал? Давай, а потом возвращайся и доложи, нашел или нет, — велел Руди, и домовик испарился. — Так, Драко, от этого этапа будет зависеть многое. Или думосброс найдется, и тогда нужно будет наведаться в Азкабан за воспоминаниями, или… опять-таки нужно будет там побывать, но терпеть до лета и спрашивать твоего отца. — Угу… — ответил тот. — Слушай… А ты не знаешь, чем это таким интересным заняты Поттер с компанией? Ты же вроде с ним близко знаком… — Нет, я не в курсе, — отмахнулся Сент-Джон. — И потом, с тобой я знаком намного ближе, хотя знаю меньше года, а с ним всю жизнь на одной улице прожил! — Как так? — Да вот так. То, что я его в школе бутербродами угощал, а мама зазывала к нам на обед, еще ничего не значит. Нам ведь с ним даже поговорить не о чем было, — пожал плечами Руди. — Телевизор ему смотреть не разрешали, читать он сам не любил, да и поди почитай в темном чулане! Так вроде ничем особенно не интересовался… Вот разве что о даре можно было сказать, и то он от меня шарахался, мол, тетя даже упоминать об этом запретила, где уж там учиться управлять. А так… Привет-привет, как дела, что задали в школе… Плюс у меня ведь еще дополнительные занятия были, а он еле-еле программу тянул. И немудрено! Я вообще удивляюсь, как он ухитрялся домашние задания делать. — Ясно… — задумчиво протянул Драко. — Как это все-таки странно! — Что именно? — То, что герой магического мира провел столько лет… ну да, изолированным от общества! Почти как в Азкабане, разве что без дементоров. — Драко, — ласково сказал Руди. — Я тебе уже говорил, что в твою белобрысую башку иногда приходят гениальные мысли? — Говорил, но можешь повторить, я не против, — улыбнулся тот. — А что я такого сказал, кстати? — Понятие tabula rasa тебе известно? — Сент-Джон дождался кивка и продолжил: — Так вот это Гарри и есть. Понимаешь? — А-а-а… — протянул Малфой, подумав. — Верно, ты же сказал: он ничего не знал, ничем не интересовался, а теперь любой может взять и… ну… — Записать что угодно на чистую страницу, — кивнул Руди. — У него же и ориентиров никаких нет… У тебя вот — семейные ценности, кодекс рода, приверженность чистоте крови, верно? У меня тоже семья есть, ну и вообще я как-то привык размышлять, что и зачем я делаю, я объяснял, почему так вышло. Я же тебе говорил о постоянном самоконтроле, помнишь? — Драко кивнул, и тот продолжил: — Но меня всегда поддерживали родители, пусть они и приемные, но какая разница? А теперь у меня есть цель... А у Гарри ничего этого нет. Семьи настоящей не было, друзей тоже, так что… Не бьют и кормят досыта — уже хорошо! — А пойми ты это раньше, попытался бы с ним по-настоящему подружиться? — коварно спросил тот. — Не знаю, — честно ответил Сент-Джон. — Мне никогда особенно не нужны были друзья, а приятелей хватало. — А я кто?! — обиделся Малфой. — А ты — совсем другое, — усмехнулся Руди. — Ты — брат. Неважно, что двоюродный, а не родной, это без разницы. Драко довольно заулыбался, но тут же посерьезнел. — И кому мог понадобиться такой вот… герой? — спросил он. — И зачем? — Затем, что ты сам сказал: этот лорд до конца не повержен, — мрачно ответил Руди. — А кто у нас ребенок пророчества? Правильно, Гарри Поттер. И задумываться о том, кто был прав, а кто виноват, ему строго воспрещено! А кому это нужно, сам подумай. — А ты-то сам?.. — произнес вдруг Драко. — На чьей ты будешь стороне? — Дорогой кузен, я поздравляю тебя, ты болван, — постучал его по лбу Сент-Джон. — Собственной головой подумай! Я вырос в маггловской семье, и ты что, полагаешь, я позволю с ними что-то сделать? Пускай силенок у меня маловато, ну так ведь еще ничего и не началось… А с другой стороны, я наследник рода. |
