| — Я в душ. Сейчас приду. Вернувшись, он плюхнулся на кровать, обнял кузена поверх одеяла, сверху натянул свое и накинул «полог тишины». — Я думал, что на этот раз точно рехнусь, — дрожащим голосом произнес Драко, холодными пальцами хватаясь за руки Руди. — Тебя нет и нет, нет и нет... Хорошо, выходной, а то еще преподаватели бы хватились! — Ну я ведь специально выбирал время, — улыбнулся тот. — Не беспокойся, все прошло... интересно. Трое моих и один примкнувший в вашем домике. Напомни отцу, чтобы туда никто не совался, хорошо? — Ага... А кто примкнул-то? — заинтересовался Малфой. — Блэк. Крестный Поттера. Тоже родственник, кажется, кузен матери, так не мог же я его там бросить... Долбанутый он на всю голову, вроде как мой дядюшка, ну да они друг друга стоят. Пока пусть отъедаются и отсыпаются. А какие завтра будут новости! — фыркнул Руди. — Даже представить боюсь, — честно сказал Драко и почти сразу уснул, так и не выпустив руки кузена... ...Новости были фееричны. Совы все утро бомбардировали студентов паническими письмами от родителей, газеты тоже не отставали: совершен побег столетия, гласили они, из Азкабана (подумать только!) бесследно исчезли трое Лестрейнджей, Пожирателей смерти, известных своим зверским отношением к жертвам, а также Сириус Блэк, когда-то обрекший на гибель лучшего друга, Джеймса Поттера с супругой и маленьким сыном. Да-да, тем самым Гарри Поттером! И не попытается ли этот ненормальный добраться до уцелевшего мальчика? И не грозит ли при этом что-либо прочим ученикам? Руди, от своих домовиков наверняка знавший, что Сириус сидит под домашним арестом (а вернее, проигрался в пух и прах Рабастану — на семь желаний за отсутствием доступных средств), ничуть не беспокоился. Драко смотрел на кузена со страхом, смешанным с обожанием. Гарри вжимал голову в плечи и шарахался от собственной тени. — Значит, говоришь, они заметили что-то странное в воспоминании Невилла? — спросил Драко на другой вечер. — Да, — ответил Руди и пересказал, что именно. — Но ведь не могла это быть миссис Лонгботтом! — убежденно произнес Малфой. — Нет, Руди, ну... пытать родного сына! Это чересчур! — А бывает двойная оборотка? — спросил тот. — Чтобы сперва в одного человека, а потом сразу в другого? — Никогда не слыхал, — честно ответил Драко. — Это ты к чему? А, все к тому же... Руди, извини, я не могу в такое поверить. Вот не могу, и все тут! — Да мне тоже, знаешь ли, не верится, — вздохнул Руди. — Слушай-ка... Сейчас... Он приподнял руку, как делал всегда, когда уходил в свои мысли и не желал, чтобы ему мешали. — А кем был муж миссис Лонгботтом? — спросил он наконец. — Понятия не имею, — удивленно ответил Драко. — Сроду о нем не слышал. Папа, наверно, в курсе. — Спроси у него, пожалуйста, — попросил Руди. — И еще уточни, общалась ли миссис Лонгботтом с твоим дедушкой. По возрасту вроде подходит, нет? — Она постарше, но где-то в гостях они наверняка встречались, — сказал Малфой. — Так, говори, что писать отцу? Я же перезабуду половину! — Молод ты для склероза, — сказал Сент-Джон. — Пиши, а я проверю. Окажется неправильно, напишешь еще раз, ясно? — Интересно, зачем это я всю жизнь мечтал о старшем брате? — пробурчал Драко. — А ты мечтал? — Нет! Это я рассуждаю вслух! Не мешай, я пишу... На другой день совы принесли свежую почту, и Большой зал снова загудел. Очередные подробности гласили: Лестрейнджи бесследно пропали из запертых камер, Блэк тоже. Никто их не видел, найти беглецов тоже не представлялось возможным. — Папа пишет, что дедушка точно общался с миссис Лонгботтом, — негромко произнес Драко, прочитав свое письмо и тут же испепелив его и развеяв пепел — наука Руди. — Но поскольку он тогда сам был очень молод, то подробностей не знает. |
