Я приняла все по-своему.

― Карлос не так уж и плох, ― наконец сказала я.

Взгляд Тайлера скользнул вниз к моим кровоподтекам, а затем вернулся к лицу в безмолвном несогласии.

Я вздохнула.

― Он подобрал меня, когда я умирала с голоду, и мне больше некуда было пойти.

― Когда это было? ― напряженно спросил Тайлер.

Я поняла, что обязана рассказать ему историю, потому что перед ним в долгу. Или, может, это лишь предлог, чтобы избавиться от тяжкого груза. Я могла поделиться своей историей, при условии, что опущу некоторые подробности о своем отце. Я видела вину, которая терзала его от произошедшего сегодня со мной, и понимала, на подсознательном уровне, что узнай он о всей ситуации, в которой меня оставил, то это чувство съест его изнутри. Он мне ничего не должен, ведь Тайлер не мог знать, но считал иначе.

― Мой отец... ну, он много пил. А когда он напивается, то становится буйным.

Я проигнорировала резкий вдох Тайлера. Не думала, что вспышки гнева моего отца абсолютно неизвестны человеку, живущему поблизости от меня, но он был не в курсе. И никогда не будет, только если я не сообщу.

Я уже видела, как у него образуются вопросы. По типу: «Когда началось насилие? Я был там, когда тебе было больно?» Ему бы не понравились на них ответы, если бы я была честна, поэтому быстро продолжила.

― Мне это надоело, и я сбежала, ― произнесла я. ― Жила на улице, умирала от изнеможения. Голодная и сломленная. Не думаю, что мне оставалось жить больше, чем пару дней, когда Карлос нашел меня в переулке.

Я невесело улыбнулась Тайлеру.

― Он бил какого-то парня, невесть за что. Я стояла за ящиками, но, должно быть, издала шум. Он выволок меня, и я была уверенна, что убьет. Но вместо этого он забрал меня домой. Привел в порядок, кормил и заботился все время.

Челюсть Тайлера крепко сжалась, лишь на виске вздулась вена, а ноздри незначительно задрожали. Его взор обратился на меня, разделив боль откровением.

― Он воспользовался тобой.

Я тихо рассмеялась.

― Там и пользоваться было нечем, одни кожа да кости. Ему пришлось ухаживать за мной. И после, да, он рассчитывал на благодарность, что вполне справедливо.

Со времен своей юности я расплачивалась за еду, одежду и крышу над головой своим телом. За всю жизнь это не менялось. Это было моим бременем.

Тайлер поднялся и отошел от меня, только напряженная поза выдавала его настроение. Все было бы в порядке, если бы он просто был немного взволнован или чуточку обескуражен. Кроме того, его состояние выходило за рамки беспокойства, граничащая с гневом.

Должно быть, он заметил мое состояние, небольшим отступлением, пораженно развернувшись.

Смягчив свои слова, я произнесла:

― Все хорошо. Все было нормально. Не так уж плохо. Но несколько месяцев назад... появилась одна девушка. Точнее, я же не единственная, кто здесь когда-либо был, но она была другой. Карлос по-настоящему усложнил ей жизнь, больше обычного, можно сказать, ― я сомневалась, что смогла бы объяснить затравленное выражение глаз, которое замечала в зеркале. ― Можно сказать, что ей пришлось нелегко. Все было довольно критично, но, когда он попытался убить ее, я не смогла позволить этому произойти.

Я пожала плечами.

― Я спасла ее. Ее и Закари. Позже Зак рассказал мне о торговле людьми и завербовал меня в качестве информатора. И... знаешь, по крайней мере, здесь я могу сделать что-то хорошее.

Тайлер опустил голову.

― Черт, Мия. Знаю, ты говорила, что не девушка Карлоса, но, по крайней мере, была ею. И полагаю, что в какой-то степени так есть и сейчас, но это... я никогда не думал, что он с тобой такое сотворит. Я считал, что ты как и другие подружки криминального авторитета: либо тебе наплевать, что он делает, либо слишком любишь деньги, чтобы замечать.