|
— Медик там, если уже не в штольне».
Чтобы удостовериться в своих предположениях, Климов включил рацию.
— Медик! Я Чистый, направляюсь в бункер.
— Я Медик, — услыхал Климов голос санитара Сережи. — Как наверху?
— Спокойно.
— Зато у рудника убито пятеро. — В тоне Медика звучал укор. — Похоже, Могильщик не один.
— Один, — запротестовал Климов. — Могильщик один. Его уже загнали в угол, скоро доберутся.
— Ладно, я на месте, — сказал Медик. — Жду тебя с Мишаней. Кстати, где он? Рация молчит, его не слышно.
— С девкой возится, — ответил Климов. — Наверху.
— А ты где?
— В вестибюле.
— Подходи.
— Иду, — сказал Климов и выключил рацию.
Климов поспешно побежал.
«Шестнадцать. Сорок. Сорок восемь. Двадцать. Тридцать девять, — считал он про себя, — а может, тридцать три, а может, все же восемь». Последняя цифра была в голове у Медика.
И это раздражало.
Террор — тонкая кухня, на которую не всякого пускают. Кто-то «наверху» руководил, подсказывал и направлял ход акции. Хитрую придумал рецептуру.
Климов постоянно открывал в слаженном механизме террора что-то новое. Поражала дисциплина, боевая выучка, профессионализм. И — никакого мародерства. Магазины не грабили, по домам не шныряли, шмон не устраивали.
Прикидывая в уме, как лучше провести захват Медика, Климов перешел на шаг, осторожно свернул вправо, выключил фонарь.
Он понимал, что где-то здесь, в ближайшем переходе, — бункер, возможно, перед бункером есть что-то вроде тамбура. Своеобразный фильтр, через который посторонний в бункер не проскочит, не пролезет и не просочится. Значит, с Медиком придется повозиться. Ни один уголовник не сдастся добровольно, без сопротивления, если ему уготована смерть, и торг, как говорится, неуместен. Климов это знал прекрасно. Имел опыт. Осознавал, что схватка может быть смертельной. Жизнь настолько хрупка сама по себе, что надеяться в кровавой заварухе на гладкий исход дела просто глупо. Может быть, придется завершать дело Петру…
Автомат был за спиной, «магнум» за поясом, «Макаров» — в кобуре под мышкой, клинок в ножнах, а руки свободны. Главное, это руки и ясная голова.
«Они обязательно запаникуют, — подумал Климов об охранниках в бункере и осторожно двинулся вперед. — Нет ничего страшнее неопределенности. Выматывает нервы до предела…»
— Стой! — В грудь Климова уперся автомат. Из-за угла бесшумно появился охранник. — Назад и на пол!
Климов стремительно нырнул под автомат. Охранник отлетел к стене, ударился затылком, сполз по стене — Климов бил расчетливо и сильно. Вырвал автомат. Огляделся, никого. Ударил ногой в челюсть, ткнул прикладом в пах.
— Ни звука, парень! — И еще раз точно, резко рубанул ботинком шею. — Отдыхай.
Охранник застонал:
— Хватит, сука…
— Тихо! — выдернул клинок из ножен Климов, поднес к горлу охранника. — Кто на стреме?
— Гойда и Лисак.
— Твоя кликуха?
— Пластырь.
— Где пахан?
— Который?
— Медик, — сказал Климов и посмотрел на парня.
— Медик в яме, — сказал тот и сразу пояснил: — С охраной в бункере.
— Сколько их там?
— Осталось двое.
— А где третий?
— Дуба врезал. |