Слава опустился на колени, глянул в мокрые глаза Андрея, решительно расстегнул окровавленную Олеськину куртку и, нащупав рану, остановил время. Вспышка. Стекло…

— Ну и чего? — командир недоверчиво посмотрел в лицо Кроткову, когда тот поднялся с колен буквально через секунду.

— Все, — Слава вытирал сжатую в кулак окровавленную руку о пропыленный комбинезон.

— Все? — Дед перевел скептический взгляд на бледное лицо девушки и ойкнул, увидев широко распахнувшиеся глаза.

Олеся обвела глазами стоящих вокруг мужчин, споткнулась взглядом на страдальчески сморщившейся физиономии Андрея и резко села.

— Чего это вы, а?

Ответом ей был многоголосый выдох.

— Слушай, Рэмбо, а ты не можешь?…

— Мертвых не могу, а легкораненых подлечу, — и он тихонечко бросил на пол еще теплую, выдавленную сросшейся плотью пулю, которую до сих пор сжимал в кулаке.

Гестаповский гауптштурмфюрер распоряжался тоном, не терпящим возражений. Он вторично в течение последнего часа поднял с постели коменданта и теперь уже не просил, а отдавал скупые и четкие команды:

— Поднимайте всех, оберштурмбанфюрер, всех. Летчиков, техсостав, батальон авиавооружения — по тревоге вам подчиняются все части гарнизона. Вооружить и — на периметр, чтобы мышь не проскочила. Партизан около тридцати человек, и я не знаю, где они будут выходить. По одному отделению — сюда, сюда и сюда, — он тыкал пальцем в разложенную схему, — пусть держат выходы из канализации. Не меньше взвода пехоты и танковый взвод отправьте к шахте, партизаны могут попытаться открыть створки и выйти на поверхность там. Усильте охрану самолетов и вертолетов. Все, я поведу взвод спецназа под землю, попытаюсь выйти через замурованный колодец в тоннель. Остатки спецроты действуют по своему плану, вы их не трогаете. Да, объявите о возможности химической атаки, по зеленой ракете лучше всем одеть противогазы. Ясна задача, герр Дартц?

Все, чем мог выразить свое возмущение нарушением субординации комендант, ограничилось небрежным кивком и расслабленной позой в кресле.

— Хорошо, гауптштурмфюрер, — возразить нечего, отвечать за все это безобразие все равно придется ему, оберштурмбанфюреру СС Дартцу.

Впрочем, он еще не все знал. Гестаповец не посчитал нужным поставить коменданта в известность о еще одном элементе операции. Именно в эти минуты по всей окружности базы, в километре от колючей проволоки из больших транспортных вертолетов в лес выгружаются два полка элитной дивизии 7 SS-Freiwilligen-Gebirds-Division «Prinz Eugen», замыкая второе, более плотное, кольцо окружения. Той самой Седьмой дивизии СС «Принц Евгений», которая на заре своего существования ввиду плохой оснащенности, а впоследствии — в силу накопленного опыта, использовалась, в основном, в операциях против гражданского населения и партизан.

Первым вышедшего из тоннеля в зал комиссара заметил Дед.

— Петро, ты многое пропустил. У нас в отряде появился неплохой доктор, — командир кивнул на Вячеслава, ставшего на какое-то время центром внимания. В паре с Олеськой, которую все пытались ощупать, а она вяло от этой процедуры отбивалась.

— Хорошо, — комиссар устало опустился на ступеньки на выходе из тоннеля, где совсем недавно сидел Васек. — Как операция?

— Нормально, пока по плану все, — Дед опустился на ступеньки рядом с Петро. — Потеряли семерых. Наврала нам чуток разведка — запуск то на завтра… нет, уже на сегодня, назначен. Тут, оказывается, полным ходом подготовка шла. Человек тридцать технарей здесь крутилось. И все, гады, за пистолеты хвататься стали… Так что, повозиться пришлось.