Спустя несколько мгновений из колодца ухнула большая куча осколков бетона и битого кирпича. Два спецназовца тут же подскочили к этой горке, слегка раскидали ее и, использовав остатки в качестве трамплина, скрылись в отверстии.

Настойчиво загудел телефон.

— Одер-один, это Одер-три, как слышите?

— Слышу, Одер-три.

— Вынужден отменить атаку, Одер-один. Тоннель завален в районе запорной арматуры, тяги нет. Возможно, повреждены насосы на объекте. Средство не пойдет в систему, только загадим базу. Повторяю, вынужден отменить атаку! Как поняли, Одер-один?

— Понял, Одер-три, отбой… — гауптштурмфюрер, так и не одевший противогаз, развернулся ко взводу. — Отбой «газы»!

Из колодца выкатились разведчики, сняли противогазы, и один из них доложил:

— Отверстие пробито, но двигаться нельзя — тоннель полностью завален.

— Ясно, — гестаповец вновь оглядел своих подчиненных. — Совсем отбой. Два — один. В их пользу…

Дед поднял глаза на подошедших новеньких.

— Дело есть, командир. Отойти бы в сторонку, — сказал Слава.

Дед кивнул и поднялся со ступенек. Петро проводил отходящих подозрительным взглядом, но остался сидеть.

— Вы уж извините, ребята, — сам начал Дед, когда они пристроились у одной из стен зала. — Похоже, план отхода провалился полностью. Сейчас закончим минирование, подорвем эту чертову баллисту и будем ждать, когда кончится воздух. Замурованы мы…

— Это, как раз, не проблем… — начал Димка и осекся. — Не понял, чего подорвете?

Командир удивленно посмотрел обоим в лицо, слегка хлопнул себя по лбу.

— Ах, да, вы ж не знаете. Вот та труба ведет к шахте, в которой находится пусковая установка. Цель операции — уничтожение готовой к старту баллисты. Это их опытный образец. Первый запуск они планировали на двадцатое апреля, но тогда нам удалось пустить под откос состав с топливом. На этот раз мы должны ее уничтожить.

— Баллиста, это ракета, что ли? С ядреной боеголовкой?

— Да нет… Вы с какой из лун свалились-то? Что-то вроде самолета. Космического. Стартует как ракета, садится как самолет.

Дима со Славой переглянулись. Челнок? И задали следующие вопросы одновременно:

— А взглянуть можно?

— А какой у нее экипаж?

— Интересно стало? — Дед хмыкнул. — Взглянуть-то, конечно, можно. Чего ж не взглянуть… А про экипаж, вон — Семеныч лучше знает. Он, когда в плену был, в закрытом ка-бэ на немцев трудился. Как раз для этой баллисты программки сочинял.

Друзья разом посмотрели на пожилого партизана в старомодных очках, упоенно тасующего какие-то перфокарты.

Примерно через полчаса разговоров с местным программистом и экскурсии в пусковую шахту, план почти оформился.

— Семеныч, так вы говорите, что запустить в автоматическом режиме можно и с пассажирами?

— Запустить-то можно, только какой смысл, ежели через два витка она сюда же и на посадку зайдет? Немцам подарок делать?

— Почему сюда?

— Программа такая. Координаты этой базы введены как посадочные.

— А другие ввести? На нашей территории?

— В принципе… — Семеныч потрепал седую щетину. — Да, можно. В базу вносились координаты многих пригодных мест посадки на Европейской территории, в том числе и советских.